Читать онлайн «Стеклянные цветы». Страница 35

Купила она только пару кубков вычурной формы, причем немилосердно торговалась. Но хозяин лавки, пожилой турок в феске, явно был не в претензии и, когда Амелия вышла, выскочил на улицу, чтобы еще раз посмотреть ей вслед.

Наконец, добравшись до многолюдной площади перед собором, она оглянулась и, увидев Филиппа, махнула ему рукой. Когда он подошел, сообщила:

— Я иду в парикмахерскую! Это минимум на час, можешь пока тут погулять. — Шагнула к распахнутой двери, около которой прямо на тротуаре стояла сушилка с полотенцами, а за соседствующей витриной виднелась комната с зеркалами и парикмахерскими креслами.

Филипп знал непоседливый характер своей подопечной: вдруг ей что-то не понравится, сорвется с места — ищи ее потом! Поэтому он уселся в уличном кафе и заказал себе молочный коктейль.

Он вообще любил молоко; в молодости скрывал столь «немужественное» пристрастие, а теперь перестал, хотя, бывало, и ловил на себе удивленные взгляды окружающих.

Сквозь витрину было видно, как Амелия что-то обсуждает с парикмахершей — обе жестикулировали так, будто играли в «веревочку». Потом парикмахерша повела ее за перегородку и вскоре привела обратно с обмотанной полотенцем головой.

Вот теперь действительно можно уходить: с мокрой головой она уже никуда не денется!

Для начала Филипп заглянул в собор, но тут же вышел: непрерывно щелкающие вокруг фотоаппараты показались ему каким-то нелепым кощунством. Затем прошел через площадь и, чтобы укрыться от солнца, свернул в тихую и тенистую боковую улочку.

Лавка букиниста попалась ему на глаза случайно — вывеска была на незнакомом языке, но выставленные в витрине старинные фолианты говорили сами за себя. Внутри оказалось прохладнее, чем на улице; продавщица — немолодая смуглая женщина, сидевшая у окна — на плохом английском спросила, чем может помочь ему. Услышав, что Филипп хочет посмотреть книги, махнула рукой в глубь магазина.

— Пли-из!

На стеллаж с книгами на английском он наткнулся почти сразу. Отобрал себе полдюжины детективов в мягких обложках, а потом начал наугад вытаскивать книги с полки, рассматривать и ставить на место.

Книги были расставлены не по содержанию, а по размеру — научные труды стояли вперемешку со стихами, попадались даже школьные учебники. Увидев на корешке напечатанное золочеными буквами название «Искусство волшебного света», Филипп решил, что это сборник сказок, из любопытства взял с полки и с удивлением обнаружил, что держит в руках книгу, напечатанную к столетию со дня рождения Луиса Комфорта Тиффани[8] — подарочное издание с цветным иллюстрациями.

Может, купить для Амелии — на день рождения? Ей такое наверняка должно понравиться… Цена, правда, «кусалась» — восемьдесят местных лир, почти двести долларов — но и книга того стоила. Он еще раз нерешительно покрутил ее в руках.

— Пли-из, — откуда не возьмись, появилась рядом продавщица. — Этот… — Ткнула пальцем в книгу, достала из кармана блокнот, написала в нем «80», зачеркнула и написала «60». — Да?

— Да, — кивнул Филипп.

Она выхватила у него книгу и понесла к прилавку. Он пошел следом.

Продавщица отлепила наклейку с ценой, упаковала книгу в цветную бумагу, положила в пластиковую сумку, туда же — детективы. Филипп уже собирался расплачиваться, когда она спросила:

— Подарок? Женщине… смотреть! — показала в сторону и щелкнула выключателем. В углу вспыхнул свет, и Филипп увидел, что по всей стене развешаны вышитые скатерти, яркие платки и шарфики — и кружева, от воротничков и крохотных салфеточек до огромных шалей.

— Хочешь?! Подарок — жене? — повторила продавщица.

Подарок — жене…

Он выбрал шарфик — шелковый, с зелеными и перламутровыми полосками. Линнет теперь нравилось все яркое и блестящее, к таким вещам она тянулась руками, гладила, прижимала к лицу… Заодно, поддавшись сентиментальному порыву, купил кружевную шаль для Эдны, дождался, пока продавщица все упакует, и торопливо пошел обратно к площади.

Как выяснилось, спешить нужды не было. Добравшись до парикмахерской, Филипп увидел, что Амелия все еще сидит в кресле, а парикмахерша трудится над ее прической.

Делать нечего — пришлось снова расположиться в том же кафе…

Амелия вышла минут через пятнадцать. Обвела взглядом площадь, заметила его, подошла и села напротив.

— Чего ты какой-то квелый?!

Он пожал плечами.

— Как тебе?! — она покрутила головой, показывая новую прическу.

— Тебе идет, — кивнул Филипп, уклоняясь от честного ответа: особой разницы с тем, что было раньше, он не заметил.

— А это у тебя что?!

— Коктейль. Молочный, с вишенками.

— Дай лизнуть! — потребовала она; не дожидаясь разрешения, потянула к себе стакан и с хлюпаньем всосала через трубочку хороший глоток. — Вкусно!

Между домами виднелось море — сине-зеленое, блестящее и переливающееся в ярком солнечном свете. Блестящее, как шелковый шарфик…

— Сейчас обратно на яхту? — спросил Филипп.

— Нет, сейчас я на фабрику хочу съездить — ту, где стекло делают! Так что нужно торопиться, у меня же сегодня еще вечеринка!

Вечеринка началась ровно в полночь. О начале ее возвестил импровизированный фейерверк — несколько разноцветных ракет, выпущенных из сигнальной пушки на носу. Дальше все пошло по обычному сценарию: поздравления, поцелуи, церемония дарения подарков и выражения именинницей подобающего восхищения.

Филипп подобных выступлений на публику не любил, а потому решил подарить Амелии купленную книгу завтра, подобрав момент, когда они останутся тет-а-тет. Пока же она и так не могла пожаловаться на отсутствие внимания.

Броская, яркая, в алом как лепесток мака платье, в эту ночь Амелия была поистине королевой бала. Глаза ее сияли, она смеялась, бросала окружающим озорные реплики, встречаемые смехом и аплодисментами, флиртовала со всеми мужчинами сразу и осушала один за другим бокалы с шампанским.

Порой Филипп посматривал на Катарину, но та вела себя вполне нормально, разве что казалась чуть менее оживленной, чем обычно. На самом же деле, как потом выяснилось, смотреть нужно было совсем в другую сторону…

Перед десертом пассажиры вышли на палубу — «протрястись». На корме была устроена импровизированная танцплощадка, обрамленная разноцветными мигающими лампочками. Танцевали, правда, только человек восемь — все прочие курили, наблюдали за танцующими, болтали или молча потягивали коктейли и вино, которое развозил на тележке стюард.