Читать онлайн «Warhammer: Битвы в Мире Фэнтези. Омнибус. Том I». Страница 473

Когда лазутчики проснулись, Зигмара и след простыл. Отыскать короля не удалось.

Для Зигмара путешествие стало подобно пробуждению. Слишком долго он прожил в обществе друзей, и одному бродить по свету под солнцем, с дующим в спину попутным ветром оказалось ни с чем не сравнимым удовольствием.

За последнее десятилетие земли унберогенов изменились больше, чем он мог себе представить. В долинах возделывали поля, на холмах вокруг Рейкдорфа паслись стада крупного рогатого скота, коз и овец. С открытием новых шахт пейзаж изменился до неузнаваемости. Дикая природа отступила.

Здесь же — совсем другое дело. Тут мир был таким, каким его создали боги: широкие равнины с каменистыми холмами, бескрайние луга. На юге и востоке высились темные горы, увенчанные коронами молний. Здесь с Зигмаром говорила истинная и живая земля.

Невероятно очищающим оказалось чувство свободы, вдалеке от оков долга и ответственности. Глядя на табун диких лошадей, мчавшихся по равнине, Зигмар вдруг позавидовал им. С унберогенами и будущим его связывали непоколебимые железные оковы долга, но здесь, когда единственным его компаньоном была земля, Зигмар чувствовал, как ослабевают эти путы и его манит дразнящая перспектива прожить жизнь для себя.

Да, ему отказано в счастье вместе с Равенной. Но он еще молод и может тихо и незаметно сойти со страниц истории и стать… никем.

Но когда его только посетило подобное искушение, он уже твердо знал, что не поддастся ему, ибо не сможет отказаться от долга перед народом. Без него падут племена людей и мир ждет темная, кровавая эра войн и гибели. Для любого другого подобная мысль была бы свидетельством чудовищного тщеславия, но Зигмар знал, что это чистая правда.

Также ему было известно, что в принимаемых им решениях отчасти играет роль самолюбие, ибо кому не хочется остаться в веках? Чтобы последующие поколения воинов чтили его память и за кружкой пенного эля рассказывали легенды о нем?

Под бескрайними небесами проводил Зигмар дни и ночи, углубляясь на юго-восток, и темные вершины гор становились все ближе. До колоссальных, вздымающихся вверх пиков оставалось еще много миль, но исходящая от них угроза ощущалась столь явно, словно из-под мрачных темных скал и утесов на него уставились миллионы злых глаз неведомых тварей, замышлявших его погибель.

Небеса пронзило копье багряной молнии, и Зигмар вознес хвалу Ульрику за то, что земли его племени лежат вдалеке от этих тягостных гор.

Никому бы не захотелось без достаточных на то оснований поселиться здесь, хотя Зигмар видел, что земля тут черна и плодородна. Чтобы жить так близко от грозных пиков, нужна недюжинная храбрость, и с каждым шагом по направлению к столице царства бригундов возрастало восхищение Зигмара этим народом.

Он почти ничего не знал о Сигурдхейме, разве только то, что рассказывали приезжавшие в Рейкдорф торговцы. Говорили, что король Сигурд правит страной из замка, воздвигнутого на черной скале и окруженного гладкой каменной стеной. Правителя называли очень хитрым и дальновидным, и Зигмар с нетерпением ждал встречи с ним.

Он подумывал справиться о дороге в нескольких деревнях, через которые проезжал, но решил, что спрашивать нужды нет: на юг двигалось большое количество торговых караванов, явно направлявшихся в Сигурдхейм. Вот что было достоверно известно о бригундах: они обогатились благодаря торговле продуктами и железом с азоборнами и южными племенами и даже, поговаривали, отправляют зерно гномам.

Шла четвертая неделя пути. С наступлением ночи Зигмар остановился на берегу ручья у подножия холма. Склоны его были покрыты кое-где обвалившимися каменными плитами, заросли диким папоротником ржавого цвета. На непрошеного гостя скалило зубы семейство лис, но Зигмар, не обращая внимания на хищников, развел костер, и звери убрались восвояси.

Возле упавшей каменной плиты Зигмар развел костер и поджарил оленину, купленную в деревне, через которую проходил. Мясо оказалось жестким и волокнистым, — очевидно, смертоносная стрела охотника настигла зверя на бегу. Неглубокой миской Зигмар зачерпнул воды из ручья и напился, после чего ополоснул руки.

Из завернутых в дорожный плащ доспехов Зигмар соорудил подобие подушки и откинулся назад. Он смотрел на звезды и вспоминал, как любовался ими, держа в объятиях Равенну. Раньше воспоминания приносили с собой боль, но теперь казались ему драгоценным даром.

Зигмар перевел взгляд на плиту, подле которой лег, и обратил внимание на не замеченные прежде рисунки.

Он сел и низко склонился к плите — ее в самом деле испещряли древние письмена. Кое-какие буквы показались Зигмару знакомыми, и он задался вопросом: кто же мог высечь их?

Он расчистил скопившуюся вокруг плиты землю, выдрал растущие рядом папоротники и обнаружил керамические черепки и ржавые наконечники копий. Чем больше расчищал Зигмар, тем больше убеждался в том, что остановился на ночлег в древней сокровищнице. И содрогнулся оттого, что холм, который сразу показался ему похожим на могильный, и правда был курганом.

Зигмар ногой поворошил груду битой глиняной посуды, бронзовых наконечников и мечей — оружие было выполнено в незнакомом ему стиле. Длинные прямые мечи были загнуты на конце, изъеденные временем рукояти сохранили остатки кожи.

Чья это могила? Явно какого-то воина. Вероятно, его похоронили не одну сотню лет назад, и помнит ли теперь хоть кто-нибудь его имя? Давным-давно здесь упокоился король, а может, великий полководец — человек, который надеялся на то, что имя его будет жить в веках после смерти.

Все мечты о бессмертии и вечной памяти оказались так же мертвы, как сам погребенный. Вот он — удел тщеславных. Зигмар усмехнулся, подумав о том, что и его может ждать та же участь.

Вспомнит ли через сотни лет кто-нибудь имя Зигмара? Может, через тысячелетие в тени Зигмарова кургана остановится на ночлег какой-нибудь молодой человек и будет размышлять о том, что за могучий герой лежит в земле, сделавшись кормом для червей?

От подобных мыслей Зигмар пришел в уныние. Он присел на корточки у плиты, желая узнать, кто лежит в могильнике, чтобы вознести молитву духу умершего и сказать, что хотя бы один человек помнит о нем.

Может, кто-нибудь однажды так же почтит и его память.

Шрифт на плите выветрился, разобрать его оказалось непросто, но в свете костра все же удалось различить странные, угловатые буквы.

Зигмар водил по ним пальцем и шевелил губами. Пока он изучал высеченную на плите надпись, ему что-то шептал теплый сухой ветерок. По равнине разнесся заунывный и жалобный крик совы. Неожиданно страх завладел его сердцем, когда Зигмар почувствовал исходящую из глубины могильного холма жуткую жажду и тайный гнев, порожденный разбитым честолюбием и вечным страданием.