Читать онлайн «Вселенная разумная». Страница 151

Эти рассуждения могут показаться носящими излишне антропоморфный характер. Но это не есть механический перенос человеческих эмоций и чувств на совершенно иное живое существо. Познание и созидание, изначально присущие человеку как признаки разума частицы Вселенной, ею же порожденной, являются одними из основных, определяющих природу человека и роднящих его с Мирозданием. "Большое-в малом", "Человек-микрокосм"-эта простая логика древних помогает мне и поддерживает меня при построении этих, кажущихся, быть может, столь странными, аналогий.

К сожалению, сегодня нет оснований для отождествления процессов познания и созидания человека и Вселенной; между ними существует очевидная принципиальная разница. Деятельность Вселенной антиэнтропийна, а познание и созидание человека ведут все живущее на Земле в энтропийный тупик, из которого не видно выхода. "Я менее , всего склонен отрицать благородство всех этих свершений и планов .(речь идет о научных и технических достижениях человека), особенно если сравнить их с убогим, ограниченным и полным опасностей существованием, которое влачил род человеческий на протяжении предшествующих столетий. Однако вот уже несколько лет, как меня беспокоит и приводит в недоумение беспорядочный, стремительный характер этого лавинообразного человеческого прогресса, которому не видно ни конца, ни края. Точные науки и основанная на них техника достигли поистине гигантских успехов, однако науки о человеке, морали и обществе плетутся где-то позади. И стала ли человеческая мудрость хоть в чем-то лучше, чем во времена Сократа?..." - пишет А. Печчеи.

Это, в целом, справедливое определение основного противоречия, не разрешенного человеческой расой.

До настоящего времени все попытки поиска вариантов развития взаимоприемлемых для человека и техносферы, не дали сколь-либо значимых результатов. Это связано, главным образом, с двумя, как минимум, причинами. Первая - это полное незнание нами целей, к которым стремится техносфера как живое и разумоподобное существо. Вторая причина связана с отсутствием четких и ясных стратегических, долгосрочных, а точнее - вечных целей у человечества. Цели, к достижению которых стремятся люди, предопределены и навязаны им техносферой, имеют сугубо материальный характер и никак не связаны с духовным миром человека и, что, наверное, самое главное, носят всецело индивидуальный характер. Люди, каждый в отдельности, являются элементами техносферы, а все социальные, государственные и иные их объединения, которые, как кажется, могли бы считаться человеческими системами, на самом деле имеют очевидную техносферную направленность и являются, тем самым, просто подсистемами техносферы. "В современном... обществе люди чувствуют себя бессильными.

Они теряют веру в то, что сами могут воздействовать на свою жизнь.

Ведь инфляция, рост преступности, безработица, международные конфликты и другие проблемы сегодняшнего мира находятся вне пределов досягаемости действий отдельных индивидов. Теряя чувство принадлежности к целому, они начинают ощущать себя безымянными. Отношения обезличиваются, человеческое общение разрушается.

В результате утрачивается ощущение своих корней, связи между поколениями... Рядовой человек... воспринимает общественные закономерности как некие глухие и слепые силы, враждебные людям..." - да простит меня автор этих строк П.С. Гуревич многоточия вместо опущенных слов, показавшихся явно лишними.

Одним из необходимейших условий, определяющих возможность объединения подсистем в систему, можно считать наличие общности целей, средством для достижения которых являются присущие системе по определению свойства адаптации и агрессивности. Очевидно, что адаптационная и агрессивная деятельность подсистем, являющихся частью какой-то иерархии, может быть реализована в виде повышения степени организации материи, входящей в подсистему, с одной стороны, и распространения своего влияния вовне - с другой. Не вызывает, видимо, сомнений, что доли внешней и внутренней направленности для разных подсистем могут быть различными, а их результирующую можно определить как меру эгоизма или альтруизма подсистемы, что прямо соотносится с высказанными выше предположениями о физичности моральных критериев. Однако необходимо подчеркнуть, что подсчет результирующей не может вестись по алгебраическим правилам: ориентация вовне может иметь целью совершенствование собственной ЭСС и тела-носителя, и, наоборот - самоусовершенствование подсистемы может служить целям организации внешних систем различных иерархических уровней.

Человек как подсистема входит в системные взаимоотношения с окружающим миром, и характер этих отношений в свете приведенных рассуждений представляет собой, наверное, наибольший интерес.

Вся история человечества - это история изменения положения человека внутри различных, но неизменно чуждых личности систем, где индивидуум - всего лишь легко заменяемый элемент, чьи личные качества интегрируются системой постольку, поскольку могут служить ее целям. Это положение может быть, видимо, объяснено тем, что люди включены в самые различные взаимоагрессивные системы - биосфера и техносфера, государства, национальности, религии и т.п. - даже совершенствование внутренней структуры которых подчинено внешним целям обеспечения собственной агрессивности и адаптации к агрессивности конкурирующих систем. Естественно, что в таких условиях роль человека сводится к участию в реализации внешних устремлений системы, в которую он входит. С другой стороны, являясь сам. системой более низкого иерархического уровня, человек обладает личным комплексом целей, далеко не всегда совпадающих с целями более высоких уровней системы, его включающих. Реагируя на постоянное давление со стороны чуждых ему систем, пренебрегающих его персональным существованием, человек углубляется в эгоистическое совершенствование себя как системы; иными словами, повышения личного комфорта - физического и душевного.

Эта разница в целевой направленности человека и системы порождает двойной морально-этический стандарт. Основными этическими нормами, внушаемыми человеку извне - со стороны системы, - являются самоотверженность во имя системы и ее целей, сочетаемая с презрением к личной судьбе и жизни отдельного индивидуума. В качестве ответной реакции на это, сознание человека постоянно порождает и совершенствует индивидуалистические этические учения, спектр которых поразительно широк - от философии суперэгоцентризма сверхчеловека до альтруистических идей всепрощения и абсолюта самоценности каждой отдельной человеческой личности. И, по-видимому, столкновение именно этих двух взаимопротивоположных этических конструкций порождает ужасающие пароксизмы злобы, жестокости, презрения к любой чужой жизни, кроме собственной.