Читать онлайн «Чистилище». Страница 187

Вера, не обращая внимание на трясущиеся губы сильно постаревшей за последние несколько секунд Анны, взяла из шкафа штатив со смертоносными пробирками и направилась с ним на выход. Саха и Паха, догадываясь о намерениях Веры, уже прикрывали гермодверь в биологическую лабораторию. Вера со всей силы швырнула штатив с пробирками в дальний угол и вышла из лаборатории. Звон разбивающихся пробирок совпал со стуком запирающихся замков гермодвери.

Несколько минут из-за двери доносились стуки, мольбы и плач Анны. Потом, когда скородействующие вирусы и бактерии начали разъедать её изнутри, она захрипела и стала вопить. Вера в это время всматривалась в лица работников обеих лабораторий, наблюдавших происходящее и понимавших, что происходит с их начальницей за гермодверью. Но не жалости, не сочувствия Вере рассмотреть в этих людях не удалось. Либо профессор сама по себе не могла вызывать таких чувств, либо эти работники фабрики смерти настолько очерствели, что очередная мучительная смерть не вызывала в них никаких эмоций. Сильный хлопок и звук пожара, нагревшая до нестерпимого жара дверь, а потом тишина.

Один из дюжих работников лаборатории принёс из подсобки кувалду и по требованию Веры обломал замыкающее колесо двери в лабораторию, а затем погнул и заклепал тяги. Теперь, если кому-то и вздумается зайти за эту дверь, чтобы поискать оставшиеся научные творения профессора, сделать это будет непросто.

Примерно час ушёл на то, чтобы переломать все оборудование в химической лаборатории, начальник которой сам старался сделать процесс разрушения производства необратимым в обмен на обещание Веры не оставлять его внутри своей лаборатории также, как это было сделано с его коллегой-биологом. Им же был организован спуск отравляющих газов из трёх баллонов через специальный отвод на Поверхность. Довершил всё организованный совместными усилиями пожар. После чего входная дверь в лабораторию также была закрыта с последующим повреждением отмыкающих механизмов. Уходя, они повредили внутреннее открывающее колесо двери бункера и закрыли дверь снаружи, оставив в холле и спальных помещениях этого бункера работников лабораторий и охранников. Когда они уже уходили оттуда, один из партизан недовольно заметил:

- Их скоро найдут и выпустят.

- Я знаю, - спокойно ответила Вера.

- Зачем же мы оставили их в живых?

«Действительно, зачем?» - подумала Вера. Ещё пару лет назад она бы так не поступила, находясь в тылу врага. Эти нелюди, создававшие оружие массового поражения, и спокойно наблюдавшие чудовищные опыты над живыми людьми, были не намного меньшими монстрами, чем Анна. Пусть с большим трудом и не очень скоро, они смогли бы восстановить разрушенное ими сегодня и возобновить выпуск смертоносной продукции. По всем канонам их надо было ликвидировать; может не так мучительно, как Анну, но однозначно – убить. И всё же она этого не сделала, а поэтому, не найдя подходящего ответа на вопрос партизана, лишь пожала плечами. Но партизан сказал ещё не всё:

- А зачем вы потребовали опустошить те баллоны? Мы бы могли их использовать для диверсии внутри Улья. Могли бы открыть их где-нибудь, где побольше людей.

Вера резко остановилась, из-за чего партизан столкнулся с нею. Она взяла его своей цепкой рукой за затылок и грубо притянула его голову к своей.

- Ответь мне на вопрос: чем ты отличаешься от тех монстров, которых мы оставили живыми в том бункере, и от того чудовища, которое там сгорело?

Он не выдержал Вериного взгляда и опустил глаза, но вырываться из железной хватки Вериных пальцев не рискнул. Не услышав ответа, Вера отпустила партизана и закончила свою мысль:

- Научись отличаться от них и тогда ты станешь сильнее их!

12.

- Цётка Вера, вы чуеце мяне? [Бел.: Тётка Вера, вы слышите меня?]

Из туманного мрака в Верину нирвану вползло лицо Сахи. Саха. Диверсанты. Лаборатория. Улей. Постепенно Вера приходила в себя. Болезненный стук в висках отдавал в затылок. Она не могла понять, почему лежит в этом коридоре; не помнила, что с ней произошло.

Пытаясь восстановить последовательность происходившего с нею, она мысленно вернулась к событиям в бункере лабораторий. Потом она повела отряд к небольшой группе помещений, называемых типографией. Им опять везло – никто не обращал на мечущихся по Улью асмейцев никакого внимания. Типография была заброшена – это учреждение пока что не было востребовано новыми властями. Около часа прохаживаясь между печатными станками, коробками со шрифтами, различными типографскими приспособлениями, Вера всем своим разумом пыталась понять устройство и принцип действия книгопечатания. А уже скоро она отобрала тот минимум приспособлений, шрифтов и материалов, который они смогут унести, распределила этот груз между диверсантами и повела их подальше от типографии. Всё тот же неугомонный партизан долго собирался и наконец спросил:

- Командир, ты всё таки мне объясни, что мы делаем, зачем мы набрали эти тяжести и что с ними собираемся делать? И когда, наконец, начнём воевать?

Вера начинала задыхаться - какой-то комок сжимал ей дыхание в груди. Она едва слышно ответила:

- Мы несём самое сильное оружие… В борьбе со злом…

- И как же мы будем бороться этим оружием? Забросаем им асмейцев?

- Чуеш, ты, жартаунiк. Яшчэ адзiн раз звернешся да камандзiра не па форме… тады я твой язык вельме доугi цябе на шыю наматаю…, [Бел.: Слышишь ты, шутник. Ещё раз обратишься к командиру не по форме… тогда я тебе твой язык слишком длинный на шею намотаю]- осёк его Паха.

Близнецы уже несколько раз тревожно переглядывались, видя, что с Верой что-то не так. Она шла всё медленнее, замедляя движение всего отряда; дышала тяжело, и иногда её заметно покачивало из стороны в сторону. А потом она прислонилась к стене и начал медленно по ней сползать. Саха поднял своего командира на руки и бережно её понёс. Но прошли они немного – перед очередной туннельной развилкой они остановились: здесь лестничная система вела на верхние и нижние уровни системы Улья и они просто не знали, куда идти дальше. В Улье ориентировалась и вела их вперёд исключительно Вера.

- Баба в отряде, да ещё командир…- партизан не успел договорить с театральным сарказмом произносимую фразу, как мощный подзатыльник от Сахи бросил его на стену.

- Яшчэ хоць раз…[Бел.: Ещё хоть раз…] - процедил Саха сквозь зубы, от чего желание иронизировать у партизана на время угасло.

Они услышали какое-то движение со стороны развилки. Все замерли, лишь тяжёлое сопение Веры едва нарушало тишину туннеля, да разговор молодых асмейцев уровнем ниже выдавал в них неопытных новобранцев.