Читать онлайн «Рождение легиона». Страница 416

– «Побольше уважения к бывшей обители своего супруга, милая» – нервно хмыкнул пегас. Не обращая внимания на тонкую, черную пыль, густым слоем покрывавшую все в этой каморке, он задумчиво провел копытом по столу, рисуя на нем странный узор – «Вот тут я когда-то и жил. Там, возле окна, под твоими копытами, лежит матрац, на котором я валялся, глядя в лунное небо, пока, наконец, не приходил кто-нибудь из слуг с требованием закрыть окно, поскольку сквозняк, до того бывший лишь моей привилегией, начинал донимать половину этого этажа. Петли специально оставлялись несмазанными – для того, чтобы Айзеку и прочим слугам было удобнее отслеживать мои перемещения».

– «Тогда я поняла, почему ты стал чер… Чер… АПЧХИ!» – я вновь оглушительно чихнула, поднимая вокруг нас взвесь из черной пыли – «Слушай, мне кажется, тебя пытались уморить еще во младенчестве! Знаешь, что мелкодисперсная пыль в большинстве случаев приводит к необратимым изменениям в легких, вплоть до рака?».

– «Это какая-то нехорошая болезнь?» – криво хмыкнул Графит, выходя из комнаты и аккуратно прикрывая за мной дверь. Как выяснилось, дверной проем был скрыт за одной из стенных панелей, и не зная, где он находится, я вряд ли смогла бы самостоятельно найти эту дверь – «Нет, раньше в ней было чисто, но после того, как я покинул этот дом, к нескрываемому облегчению населявших его пони, ее отдали истопнику, использующему ее для складирования мешков с углем, остающегося после чистки каминов».

– «Милая у тебя была семейка» – нервно оскалилась я, глядя на длинный коридор, по которому неслышно скользили единороги и земнопони, облаченные в черные фраки и накрахмаленные накопытники. Один из проходящих мимо слуг, похоже, решил поинтересоваться у нас, кто мы такие и что, собственно говоря, делаем в этом месте, и даже открыл для этого рот, но, нарвавшись на предупреждающий взгляд Графита, решил, что это не его дело, и быстро удалился, поминутно оглядываясь через плечо.

– «И не говори» – дойдя до высоких, двустворчатых дверей, из-за которых доносились звуки небольшого струнного оркестра, выводившего какую-то протяжную, но довольно приятную уху мелодию, пегас остановился, и с беспокойством огляделся вокруг – «Милая, мне вновь придется окунуться в эту помойку, которую местные привыкли называть «сливками общества». Я оберегал тебя от нее как мог, но… В общем, я должен буду оставить тебя, ненадолго».

– «Да без проблем!» – оптимистично заявила я, но похоже, муженек успел узнать меня не только снаружи и изнутри, но и каким-то образом, начал успешно отфильтровывать показуху, которую я любила демонстрировать окружающим, и под его напряженным, испытующим взглядом я приуныла, и уже гораздо менее оптимистично кивнула головой – «Ладно, ладно, посидим тихо. Делай все, что нужно, милый – я тебя не подведу. Может, мне просто прогуляться по картинной галерее? Есть у вас такая?».

– «Да, конечно» – на секунду задумавшись, пегас махнул крылом в сторону широкой лестницы, ведущей в какой-то зал – «На балюстраде и в Большой гостиной ты найдешь множество портретов. Наслаждайся, дорогая».

– «Спасибо. Ты настоящий герой» – слабо улыбнувшись, я чмокнула белую щеку, мгновенно порозовевшую под моими губами, и осторожно пошла вниз, по укрытым под мягким ковром ступеням, слыша, как где-то позади громко хлопнула большая, украшенная орнаментом дверь.

Ну что ж, милый не обманул, и спустившись по широкой лестнице, сделавшей бы честь иному дворцу, я попала в большой, богато обставленный зал, основной достопримечательностью которого я бы назвала гигантский камин, весело трещавший большими бревнами, время от времени, выстреливающими ярко пылавшими угольками, с едва слышным треском разбивавшимися о ширму из закаленного стекла, защищавшую любителей погреться у камелька от разыгравшегося пламени или искр. Удобные лежанки располагались прямо напротив камина, а стоявшие неподалеку столики с вином и какими-то, неизвестными мне напитками, казалось, только и ждали своих гостей. Покачав головой, я ухмыльнулась, и пошла бродить вдоль стен, украшенных впечатляющим количеством картин. Огромные и маленькие, выцветшие, облупленные или наоборот, новехонькие, словно только что вышедшие из-под кисти художника, они привлекали мой взгляд не тем, кто был на них изображен, но тем антуражем, той композицией, которую художники старались придать своим работам. Я понимала, что я была полным профаном в вопросах высокого искусства, как, впрочем, и мой симбионт, как мне показалось, бывший со мной солидарным и заинтересованным больше в сюжете, нежели в переливах цвета или технике наложения мазков. Разные пони изображались одни или в окружении вещей, в доспехах, в богатых одеждах и даже среди каких-то угрюмых морд, застывших посреди переполненного толпами дворцового зала, но все, все они были неизменно белыми, и неизменно – рыжими, что навело меня на крайне интересные мысли. Особенно то, что все они были единорогами.

– «Хо-хо! Вы только посмотрите на это!» – задумавшись, я не обратила внимания на тихие шаги, раздавшиеся где-то за моей спиной, и решив, что это очередной слуга беспокойно трусит по своим делам, неподвижно рассматривала большой семейный портрет. Ну что ж, теперь, я могла с уверенностью сказать, кто был в этом доме хозяин, кто – хозяйка, а кто – маленький, непослушный ангелочек, с недовольной мордочкой восседавший у ног надменно глядящих куда-то вдаль родителей. Но что-то в этой картине было не так, и я так увлеклась попытками разгадать ее секрет, казалось, лежащий на поверхности, что даже и не заметила, как ко мне подобралась обладательница довольно звонкого голоска, колокольчиком прозвеневшего у меня над ухом.

– «Прелллестно, не правда ли?» – жеманно воскликнула розовая, как мозг блондинки, единорожка, держа перед собой узкий, высокий бокал, на дне которого плескалась какая-то алая жидкость, в свете камина, вспыхивающая миллионами ярких звезд – «Слуги рассматривают картины! Надеюсь, вы ее хорошо почистили, милочка?».

– «Я не…».

– «Ах, не нужно этих ваших оправданий! Просто извинитесь и подите прочь, милочка!» – кокетливо сверкнула на меня глазами обладательница звонкого голоска, глядя на своих товарок, входящих в зал через беззвучно распахнувшиеся двери – «Видите? Мы все уже здесь! Все, бегите! Шу, шу!».

– «Она не похожа на горничную, Риббон» – грубым голосом заявила обладательница длинного и гладкого, словно бивень, рога, подходя к своей подруге. Длинное, красивое платье, похоже, было сшито когда-то на настоящую пышечку, но теперь, оно висело странным и пугающим саваном на тощем, словно скелет, теле голубой кобылы. Остановившись передо мной, скелетоподобная дама с мордой стареющей стервы выпустила в мою сторону клуб прозрачного, сладковатого дымка, курившегося из длинной трубки с узким, словно лезвие, чубуком[201] – «Скорее, на просительницу или клиентку. Не думаю, что мы можем разговаривать с ней».