Читать онлайн «Долина Граумарк. Темные времена». Страница 65

Дорн не стал говорить, что однажды уже предлагал это, но Сенета не стала его слушать. Молодая волшебница принимала решения интуитивно, так же, как и Дорн, но ратовала за справедливость. Дорн был за то, чтобы выжить.

— При первой же возможности, — прошептала она.

— Возможность можно создать, — мрачно заявил Дорн, потянувшись к мечу. — Двое против шестерых — это хороший шанс.

— Угомонись, — прошипела Сенета. — Они наши друзья, хоть ты и считаешь иначе.

— Отец всегда предостерегал меня, чтобы я не заводил подобных друзей.

Дорн и Сенета доели свой суп. Вкус был сносный, судя по всему, в бульоне даже когда-то был кусок мяса. Дорн только-только прислонился к стене и закрыл глаза, когда по лестнице в подвал скатился юноша с затравленным взглядом.

— Вернулись люди Нингота, — с трудом переводя дух, сказал он. — Они говорят, регориане убили его.

— И где они сейчас? — встревоженно поинтересовался Нарек.

— Они на старом ремесленном рынке у южной стены. По пути им удалось раздобыть пару повозок с оружием и доспехами, а торговцев они взяли в заложники. Раф сказал, что мы должны присоединиться к ним после захода солнца и привести с собой достаточно людей, чтобы распределить товар. Он с повозками по городу не пройдет — его схватит стража или регориане. Вообще он сказал, что они там стоят уже целый день, но не могли с нами связаться.

Нарек задумчиво принялся ходить взад-вперед по маленькой комнате.

— Южная стена прекрасно подходит для наших планов, — прошептал Дорн своей спутнице. — Стражи мало, а за ней — полно кустов, чтобы быстро спрятаться.

Сенета кивнула, но на лице ее читались сомнения.

— И еще кое-что, — произнес разведчик. — С Рафом полурослик, у которого есть кольцо с таким же знаком, как у волшебницы, — парень указал на Сенету.

Нарек остановился, и Дорну показалось, что на лице слепого проступило что-то вроде улыбки.

— Собери как можно больше людей, — сказал Нарек, обращаясь к разведчику. — Мы встретимся в полночь на старом ремесленном рынке у Южной стены.

Парень кивнул и бросился прочь.

— Это знак, — провозгласил Нарек, обращаясь к своим людям. — Вы видите? Мы не одни. Другие народы тоже поняли силу символа. Может быть, наш мятеж давно уже вышел за пределы городских стен.

— Он ведет себя так, будто лично ковал эту штуку. А ведь он даже значения его не знает, — прошептал Дорн.

— Но, может быть, этот полурослик знает больше, — ответила Сенета. — Маленький народец знает много древних историй и песен. Никто не станет без причины украшать себя подобным символом.

— Никто, кроме тебя, — напомнил Дорн.

С наступлением сумерек небо затянули облака, душившие слабый лунный свет, как подушка на лице умирающего. К этому моменту в тесном подвале собралась дюжина мятежников. В помещении было душно, а настроение — накалено до предела. Нарек изо всех сил старался подзадорить мужчин и женщин. Он без остановки говорил о несправедливости по отношению к гражданам Рубежного оплота, о том, насколько могущественными могут стать мятежники, если будут держаться вместе и не сдаваться под ударами судьбы.

Дорн прекрасно знал подобные речи. По большей части их произносили какие-нибудь полководцы в ночь перед сражением, и они нужны были для того, чтобы подбодрить воинов и попрощаться с теми из них, кого не будет в их рядах на следующий день. Чем чаще человек слышал подобные высказывания, тем быстрее начинал видеть их насквозь. Судя по всему, для свиты Нарека такая речь была первой. Они заглядывали ему в рот жадно, как маленькие котята, когда сосут титьки мамы-кошки.

— Сейчас он скажет что-то вроде того, что «Настал день, когда мы заявим о своих правах. Я почти вижу нашу победу. За мной, ребята!» — сказал Дорн, обращаясь к Сенете, а стоявший рядом с ним мужчина бросил на него злобный взгляд.

Нарек поднял руки, как поступал всегда, когда хотел, чтобы слушатели сделали глупость.

— Сегодня ночью станет ясно, готовы ли мы сбросить с себя путы веры. Но одно я могу обещать вам точно: если мы потерпим поражение, Рубежный оплот запылает, и храм вместе с ним.

— Он еще более безумен, чем я предполагал, — проворчал Дорн.

Голоса стали громче. Кто-то крикнул:

— Смерть регорианам!

Другой заорал:

— Поджечь храм!

Все наперебой кричали, пытаясь подбодрить и раззадорить остальных.

Нарек велел всем сохранять спокойствие.

Дорн грубо потянул Сенету в сторону.

— Если мы сейчас выступим, ты все время будешь рядом со мной. Поняла? Я чувствую, что ничем хорошим этот мятеж не закончится. Слишком уж все распалены. Я уже видел подобные вещи и знаю, что остывание проходит только через пот и кровь. И мне хотелось бы, чтобы сегодня ночью пролилась не наша кровь.

Похоже, Сенета постепенно начинала понимать опасения Дорна. Они ввязались во что-то такое, что обрело самостоятельность и перестало поддаваться контролю. Она кивнула.

— Хватит нам сидеть в подвале, словно крысы. Сегодня ночью мы заявим о своем праве на улицах этого города, — провозгласил Нарек. — Мы объединим наши силы на старом ремесленном рынке, получим хорошее оружие. Потом никто не осмелится встать у нас на пути. Настало время навеки стряхнуть ярмо регориан. На рынок, говорю я вам!

После этого возгласа толпа пришла в движение и по узкой лестнице стала подниматься на улицу. Толчея была ужасная, некоторых шедших сзади толкали, они падали с лестницы без поручней. Но внизу их ждали новые тычки и удары локтями — от озлобленных соратников.

Дорн удержал Сенету, которая пыталась не потерять из вида Нарека и двух его приближенных.

— Оставь его, он никуда не денется. Лучше посмотри на людей, с которыми ты собираешься сражаться бок о бок. Они не способны даже организованно выйти из подвала. Дай им в руки оружие, и они зарежут друг друга.

— Это обычные люди, — попыталась объяснить своему спутнику Сенета, но Дорн только махнул рукой.

— Это были обычные люди, но теперь они решили ввязаться в дело, в котором ничего не смыслят. Это люди, которым ты собираешься доверять в бою. Посмотри на них — других не будет.

Взгляд Сенеты омрачился.

— Дай им шанс, — попросила она.

— Да пожалуйста, — ответил Дорн, — но регориане наверняка решат иначе.

Толпа постепенно рассасывалась, и Дорн с Сенетой вышли из подвала на улицу. Наемник по-прежнему не понимал, где они находятся, и только увидев башни Восточной стены, он наконец сориентировался. Они шли по ночным улицам, словно какая-то процессия. Ни стражи, ни регориан не было видно, и в большинстве окон уже потух свет.