Читать онлайн «Эволюция». Страница 158

А потом вошёл её отец.

Старик был неандертальцем.

Его вид выживал в Европе на протяжении четверти миллиона лет, выдерживая чудовищную смену условий жизни в ледниковый период. Мощный народ был в высшей степени успешным, но по-своему. Они нашли способ жить здесь, на самом краю обитаемого мира, где климат был не просто суровым, но мог измениться предательски быстро, где ресурсы в виде животных и растений были редкими, а их численность могла меняться непредсказуемым образом.

На протяжении долгого времени они даже могли сопротивляться детям Матери. Во время волн потепления новые люди вторгались в Европу с юга. Но благодаря своим коренастым телами, большим носовым пазухам для нагревания воздуха и пищеварительной системе, способной прекрасно справляться с мясом, люди тяжёлого сложения лучше приспособились противостоять холоду, чем люди современного типа. А их медведеобразное строение тела сделало их величайшими бойцами: непобедимыми противниками для людей, пусть даже обладавших лучшей технологией. Позже, когда холода вновь усиливались, люди современного типа отступали обратно на юг, а мощный народ мог повторно заселить свои прежние земли.

Так случалось много раз. В южной Европе и на Ближнем Востоке были пещеры и другие местонахождения, где слои отходов, оставленных людьми, перекрывались мусором неандертальцев лишь затем, чтобы они были повторно заселены людьми.

Но во время последнего таяния ледников люди современного типа снова появились в Европе и в Азии. Они продвинулись культурно и технологически. И на сей раз мощные уже не могли сопротивляться. Постепенно мощные люди были уничтожены на большей части территории Азии, и были изгнаны в свою холодную крепость, в Европу.

Старику было десять лет, когда тощие охотники впервые наткнулись на стоянку его народа.

Лагерь был построен на берегу реки, обращённом к югу, в нескольких километрах от вершины утёса, и располагался близко к тропам больших стад мигрирующих травоядных, которые бродили по ландшафту. Они жили здесь так, как жили всегда, ожидая сезонов, когда стада сами подходят к порогам их жилищ. Берег реки был хорошим местом.

Пока не пришли тощие.

Это была не война. Дела обстояли гораздо сложнее и грязнее, и продолжались дольше, чем просто война.

Вначале между ними установилась своего рода торговля, потому что тощие меняли морепродукты на мясо гигантских животных, которых его люди могли убивать благодаря колющим копьям и огромной силе. Но тощие, похоже, хотели всё больше и больше. И ещё, придя сюда и бродя по землям со своими странными тонкими копьями и кусками дерева, которые далеко кидают их, тощие охотники оказались слишком умелыми. Вскоре животные стали осторожными и изменили свои повадки. Они перестали ходить своими старыми тропами и собираться у озёр, прудов и рек, поэтому мощные должны были далеко уходить в поисках добычи, которая когда-то сама приходила к ним.

Тем временем контакты народа Старика с тощими неизбежно расширялись.

Был секс — желанный и нежеланный. Были поединки. Если сойтись с тощим в ближнем бою, можно было сломать ему или ей позвоночник, или раздробить большой вздутый череп всего одним ударом. Но тощие никогда не подходили близко. Они били издалека своими трудно отразимыми копьями и летучими стрелами. А его люди не могли нанести ответного удара: даже после десятков тысяч лет жизни бок о бок с тощими потомки Камешка не сумели скопировать даже самые простые из их новых идей. Кроме того, когда тощие бегают вокруг тебя и перекликаются друг с другом своими птичьими голосами — а их хитроумно раскрашенные одежда и тела мелькают так, словно мир для них был слишком медленным, слишком статичным — их было трудно даже просто разглядеть. Нельзя же бороться с теми, кого не видишь.

Наконец, настал тот день, когда тощие решили, что им нужно место, где жили люди Старика, их дом на берегу реки.

Для них это было простым делом. Они убили большинство мужчин и некоторых женщин. Они выгнали оставшихся в живых, заставив их искать пищу, как умеют. К тому моменту, когда Старик вернулся из одиночной охотничьей вылазки к реке, тощие уже жгли хижины и вычищали пещеры — места, где лежали кости уже сотен поколений праматерей Старика.

После этого люди бесцельно блуждали по земле — оседлые существа, вынужденные стать кочевниками. Если они пробовали основать новое поселение, тощие вновь быстро изгоняли их. Многие из них голодали.

Наконец, они неизбежно прибились к лагерям тощих. Даже сейчас многие из его вида по-прежнему оставались в живых, но они были похожи на костолобых, которые жили на краю стойбища Яхны, где жили, словно крысы среди отбросов, и даже тогда лишь до тех пор, пока тощие терпели их присутствие. Их возможная судьба была уже ясна.

Эта участь миновала Старика. Старик держался подальше от бедственных мест, где жили тощие. Он не был последним представителем своего вида. Но он был последним, кто жил так, как жили его предки до прихода людей современного типа. Он был последним, кто жил свободным.

Когда умерла Мать, всего лишь за шестьдесят тысяч лет до рождения Христа, в мире ещё существовало много различных видов людей. В некоторых областях Африки жили похожие на современного человека люди Матери. В Европе и западной Азии жил народ тяжёлого сложения вроде Камешка, похожий на неандертальцев. В Восточной Азии ещё существовали племена худощавых ходоков с маленьким мозгом — разновидности Homo erectus. Былое многообразие гоминид ещё правило бал — существовало много вариаций, подвидов и даже разного рода гибридов.

Всё изменилось вместе с революцией, начатой в поколении Матери, вместе с последовавшей за ней великой экспансией. Это не был геноцид: этого никто не планировал. Это был исключительно вопрос экологии. Различные формы людей конкурировали за одни и те же ресурсы. По всему миру прокатилась волна вымирания — волна вымирания людей, волна последних контактов, прощаний без сожаления, когда один вид гоминид за другим уходил во мрак небытия. Какое-то время последние из ходоков оставались в изоляции на островах Индонезии и всё ещё жили так, как давным-давно жила Дальняя. Но когда уровень моря снизился в очередной раз, вновь образовались сухопутные мосты, ведущие на материк, по ним прошли люди современного типа — и для ходоков, долгая и застывшая история которых растянулась примерно на два миллиона лет, игра закончилась.

Всё продолжалось в том же духе. Результат был неизбежным. И вскоре в мире не осталось людей — совсем не осталось, кроме одного вида.