Читать онлайн «Ставка на возвращение». Страница 61

Вот как они дошли до этого стойбища, Ростик не помнил. И не собирался вспоминать, это было неинтересно. Хотя память реденькими вспышками подбрасывала картинки: Шипирик, который топал с высоко вздернутой головой, словно пытался смотреть поверх подлеска, шаман, которого несли на носилках, солдаты, то и дело прорубающие тропу… И все время увеличивающееся количество воинов-кваликов, возникающих словно бы ниоткуда.

Неожиданно Рост понял, что спал. По крайней мере, ему снова хотелось пить, но как бывает уже после сна, а не после отравления. Он нашел глиняный кувшинчик с нешироким горлышком. Воды в нем было немного, но она показалась Росту на редкость вкусной. Значит, он все-таки восстанавливался. Это хорошо, решил он, будут силы, чтобы пожить подольше. Хотя, возможно, наоборот, следовало бы как можно быстрее отрубиться, чтобы не ощущать растущей боли…

То, что он не выдержит пытку, Рост не сомневался ни на мгновение. И надежды, что квалики в какой-то момент изменят свое решение, пощадят его, тоже не было. В общем, следовало готовиться к самому худшему и знать, что реальность окажется гораздо более скверной, чем все предположения.

А потом все как-то завертелось. Должно быть, Рост слегка отключился, хотя и не до конца. Какими-то гранями реальность все-таки пробивалась в его отчего-то жутко перенапряженные мозги. Так, он отчетливо видел, как в сарайчик, где их содержали с Шипириком, вошли три воина и подхватили его. А потом… Нет, он даже не пытался пробиться к нормальному восприятию окружающего, почему-то это снова было выше его способностей.

Кажется, он стоял перед всем племенем кваликов, которые теперь, когда их не скрывала трава, казались еще отвратительней. И все-таки, если бы они пощадили Ростика, он бы сумел к ним привыкнуть. Впереди расположились вожди, почти в таких же длинных одеждах, как и шаман, который буквально сочился ненавистью, почему-то удерживая в руках Ростиков пистолет. Сбоку от них пристроился Шипирик. Тот был украшен каким-то дурацким веночком из перьев и цветов, который был ему велик и все время спадал на глаза. Шипирик пробовал его поправлять, но его за руки держало сразу с десяток кваликов, некоторые буквально висели на нем, поэтому даже с этим справиться пернатому было затруднительно. Венок ему поправляли небольшим шестом с развилкой на конце какие-то очень толстые и полуобнаженные старухи.

Остальные женщины с детьми, а также девушки, худые и разрисованные цветной глиной и краской из пахучей коры, стояли отдельно. Девушки смеялись, им нравился праздник, который племя решило провести после того, как Ростик будет уже мертв. Дети кидались мелкими камешками и комьями грязи, воины иногда вскидывали свои ружья, но их, как почему-то отметил Ростик, было немного, в основном молодежь была вооружена копьями с металлическими наконечниками, похожими на древнеримские пилосы, только, разумеется, более короткими, под рост этих коротышек.

Потом – снова ничего. Лишь свет сверху да уже замеченный Ростиком туман над землей. Наконец он понял, что они идут по дороге к довольно заметному даже среди всей этой поросли холму. В его центре, на вершине, стоял голый столб из камня, испещренный какими-то письменами и украшенный ловко обвязанными лоскутами разноцветной ткани. Верхушку столба венчали как-то скрепленные воедино черепа. Прежде чем отстать от Ростика, шаман прошамкал на своем причудливом, но явственном едином:

– Старайся, чужак, чтобы твой череп тоже был вознесен на столб.

Вот и не собираюсь стараться, подумал Ростик и даже вслух подтвердил:

– У меня другие планы.

Почему он так ответил, он понял не сразу. Лишь когда его уже привязывали, он сообразил, что все время пока спал и когда его вели, а он не соображал, что делает, и вообще, еще раньше, пока его несли к этому стойбищу, он… Все-таки он взывал о помощи. К кому? И о какой помощи? Рост не знал, может быть, снова впал в свое не вполне вменяемое состояние. Но в конце концов это было не важно. Ему предстояло умереть, это он видел теперь со всей очевидностью.

К своей чести он мог бы сказать только одно – даже зная, что все получится так, как получилось, он все равно попробовал бы убежать от пурпурных, из их городов, образованных довольно развитой, но такой кособокой цивилизацией, от той жизни, на которую они обрекли его.

Окончательное просветление, если это можно было так назвать, у него наступило, когда он остался у пыточного столба один. Его руки довольно высокий квалик, почти по плечо Росту, с более темной кожей, чем у других, связал сзади, так что Рост теперь не мог сделать ни малейшей попытки освободиться. А он и не собирался – понимал, что слишком слаб для этого, и даже не пойло кваликов было тому причиной. Он слишком растратился, когда… медитировал, призывая пресловутую помощь, которой не было и не могло быть в этом лесу.

Он даже слегка расстроился, все-таки последний путь к эшафоту, каким бы он ни был, следовало проделать более осмысленно, наслаждаясь светом, испытывая какие-нибудь чувства… А так он даже это, как и многое другое в своей жизни, испортил. Или все-таки нет?

Чудная мысль, решил Рост наконец. И стал собираться, чтобы не пропустить, что с ним, все-таки, произойдет.

Привязав его покрепче, рослый квалик бегом сбежал с холмика, а затем… Шаман вдруг запел, затанцевал вокруг этого холма и время от времени стал плескать у его основания что-то темное, почти черное. Своим предвиденьем, которое теперь не покидало Ростика, он догадался, что это какая-то кровь, может быть, из тех животных, которые пойдут на праздничный пир, с травами, с кусками какой-то смолы или корой какого-то дерева, кажется, того же, из которого местные красотки делали себе свою ужасающую раскраску.

Шаман сделал три круга, поднимая голос, пока он не стал уже нестерпимо высоким, почти на грани слуха. И тогда случилось вот что.

Из холма, как из огромного муравейника, полезли, сначала неуверенно, но потом все более решительно, муравьи. Но они были огромные, тяжелые, на восьми ногах, как пауки, только не нормального, привычного вида, а отвратительного, с длинными жалами, которыми они, без сомнения, были способны рвать плоть живого существа. И еще Рост заметил, у них на брюшке имелись какие-то мешочки…

Он сразу сообразил, что это такое, хотя ни о чем подобном раньше даже не слышал. Это была жидкость, которой эти насекомые смачивали свою жертву, чтобы начать ее переваривать, не заглатывая. Итак, ему предстояло быть переваренным заживо и лишь потом быть разорванным на кусочки, чтобы эти паукомуравьи могли насытиться. Неприятная перспектива… Самое удивительное, что Рост по-прежнему думал об этом отстраненно, словно речь шла не о его жизни, не о нем самом, а о ком-то другом, далеком, незнакомом, может быть, даже неприятном ему человеке.