Читать онлайн «Идущий сквозь миры». Страница 146

Вторым по величине государством мира была Португальская империя, включавшая территорию Бразилии – просто кто-то из королей перенес столицу государства на Американский континент.

На месте Штатов и Канады – целая куча испанских, голландских, скандинавских, ирландских, французских и даже индейских государств.

Впрочем, довольно о местной истории и географии.

Скажу лишь, что это было далеко не самое худшее место, где я мог оказаться.

Тем более что именно ему, видимо, суждено стать для меня домом на всю оставшуюся жизнь.

Мирный, благополучный, спокойный континуум. Ни атомного оружия, ни тяжелых стратегических бомбардировщиков, ни отравляющих газов. Последняя большая война, которая могла бы претендовать на звание мировой, произошла восемьдесят пять лет назад. Единственная сверхдержава – та, в которой я живу, – давно уже не озабочена новыми завоеваниями или химерой мирового господства.

О террористах и наркомафии тут и слыхом не слыхивали. Тишь да гладь, одним словом. И признаться, мне не очень весело осознавать, что когда-нибудь – через тридцать, пятьдесят или даже сто лет – это спокойствие неизбежно будет взорвано ходом истории. Потому что все хорошее рано или поздно кончается.

Заперев дверь и поставив дом на сигнализацию (это полезное изобретение было знакомо тут уже лет пятьдесят), я вывел автомобиль из гаража. Не дорогую шведскую «скандию», конечно, а «стриж» шестой модели.

Мария в горностаевой шубке поверх жутко декольтированного платья уселась рядом, и мы выехали на пустынное шоссе, идущее к Полоцку. Уже через двадцать минут «стриж» пересек городскую черту.

Автомобиль двигался мимо церквей, вовсе не похожих на те, которые еще стояли у меня на родине, мимо овеянной жуткими легендами Псковской башни, где в течение трех веков пытали и казнили преступников и в подвалах которой людей умерщвляли голодом. Мимо широкой лестницы, ведущей к Коронной площади, – две сотни крутых ступенек ижорского синего гранита. Мимо особняков и дворцов, окруженных садами.

Мимо банков и ювелирных магазинов, мимо правительственных зданий, построенных еще в позапрошлом веке…

Все-таки хороший город Полоцк – столица Державы Русской. Почему ею стал именно Полоцк? А чем он хуже всех других русских столиц (даже я знаю семь в пяти мирах)?

За прожитое здесь время я, разумеется, наизусть выучил все исторические места столицы. Вот на этом самом месте, на площади перед Немецкими воротами, когда-то в железной клетке и ошейнике был выставлен последний великий магистр Тевтонского ордена. И еще долго вороны клевали его мертвое тело. Холм Королей – на нем во время Второй Северной Войны нашли свой конец два короля, польский и шведский, разорванные на куски пущенной с башни Коронного замка пятипудовой бомбой.

Девичий дворец – тут царь Сидор I три с половиной века назад содержал свой гарем и тут же был заколот женихом похищенной им княжны Трубецкой, прямо в спальне, буквально на очередной красотке.

Главная магистраль города – проспект Ольгерда V, в конце которого взору открывается Полоцкий Кремль, построенный из темно-багряного кирпича.

У кинотеатра на перекрестке улиц Довмонта Великого и Александра Невского я притормозил – там как раз шел мой самый первый фильм, «Крылья Хорова». На афише была изображена длинноволосая брюнетка в кожаной мини-юбке и кольчуге, державшая короткий меч, а на заднем плане – нефритовая статуя оскаленного чудовища (помню, художники измучились, подбирая подходящую по цвету краску для декорации). Главную роль той самой брюнетки в нем сыграла моя тогда еще будущая жена.

Фильм этот, несмотря на кассовый успех, я считал своей неудачей – до последнего момента я был убежден, что сценарий, годившийся, как я думал, разве только для дефективных детей, будет выброшен в корзину. Но, к моему величайшему удивлению, сценарий был с восторгом принят, фильм снят и по-прежнему, хотя прошло два года, был любим жителями страны, которую судьба отвела мне в качестве новой родины.

А страна эта и жизнь в ней были недостижимой мечтой для миллиардов людей из многих и многих – самых разных – миров.

Тихая, спокойная и вместе с тем – богатая и сильная. Политики – ровно никакой. Великие свершения уже давно свершены, и их плодами можно благополучно пользоваться. Нынешнему монарху далеко за семьдесят, и о своем существовании он напоминает только очередными указами о награждениях. Должность председателя парламента, Великой Рады, была чисто номинальной, и ее занимал старейший из депутатов. Министры тоже подданным не докучали. А за дневную зарплату дворника можно было купить половину молочного поросенка, и на выпивку кое-что останется.

Помню, как я впервые попал сюда, в этот город. Дело было зимой, незадолго до Рождества.

Всю ночь тогда я бродил по ярко освещенным улицам без цели и смысла, смотрел на гуляющую публику, на детей, играющих в снежки, смотрел на разноцветные окна, откуда слышалась музыка… И нестерпимо хотелось плакать от тоски. Тогда я, наверное, еще не излечился от лихорадки странствий, еще не смирился и видел в этом мире только комфортабельную тюрьму, из которой вряд ли вырвусь.

Потом тоска исчезла, я не то чтобы смирился, просто успокоился… А когда я однажды утром увидел этот город из окна квартиры Марите, он мне показался просто очаровательным.

Но как бы то ни было, я никогда не перестану смотреть на этот мир со стороны. С грустью понимаю, что никогда он не станет моим до конца.

Своим, как я теперь думаю, может быть только тот, в котором ты впервые увидел солнце и синеву неба, где жили несчитанные поколения твоих предков. Стоило пройти сотни миров, чтобы это понять. Наверное, каждый человек, где бы он ни родился, может по-настоящему любить только свой мир, и любой другой так навсегда и останется для него «не тем».

Впрочем, глупо и уж во всяком случае несправедливо было бы с моей стороны жаловаться на судьбу.

Я мог столько раз погибнуть. Меня могло выбросить в куда менее уютном месте. И сколько еще угроз подстерегало меня на избранном пути?

Только представить, какая судьба могла ожидать моих спутников. Что случилось с ними? Быть может, они оказались в открытом океане и пережили долгую мучительную агонию, цепляясь за обломки нашего кораблика? Или были выброшены в пустыне, где их ждала гибель от жажды? Или угодили в лапы работорговцев, а то и людоедов? Или просто оказались замурованными в одном из безлюдных миров до конца своих дней?

В который раз я вернулся в мыслях к тому, что произошло после того, как мир, ставший домом нашим товарищам, остался позади.

К ближайшей точке перехода мы вышли следующим утром после отплытия. Но место было весьма оживленным, временами горизонт пестрел парусами яхт-домов, а несколько раз мимо неторопливо продрейфовали плавучие острова. Так что поневоле пришлось лечь в дрейф до темноты. И вот не без робости я сжал в руке Застывшее Пламя, выслушал вопросы неведомого собеседника и словно со стороны увидел, как наш «Таэранги» вошел в туманное зеркало.