Читать онлайн «Фантастика 1981». Страница 109

Имитация. Но со временем даже под микроскопом нельзя будет отличить перестроенную клетку от настоящей».

Два различных сюжета. И тем не менее их объединяет общая мысль об угрозе человечеству как виду, о возможности его исчезновения то ли в силу катастрофы, то ли в результате поглощения другой жизнью из космоса, а то и по мере длительной естественной эволюции.

Как правило, причиной грядущей гибели человека объявляются наука и техника, вышедшие из-под контроля людей. Следствием развития нынешних тенденций научно-технического прогресса сплошь и рядом провозглашается не всеобщее счастье, а ужас механизации. Эта линия носит по преимуществу антикоммунистический характер. Проповедники катастроф в ужасе остановились перед растущей бездной противоречий, в которую толкает человечество мир капитала. В их работах немало метких критических замечаний в адрес современного капитализма, не способного поставить достижения науки и техники на службу человеку. Но эта неспособность ими абсолютизируется объявляется всеобщей. Мир же организованного, планомерно управляемого общественного производства, создаваемый социализмом, преподносится как наихудшее воплощение всех отрицательных тенденций современных науки и техники, так как этот мир создает якобы возможность захвата монополии над техникой узкой группой бюрократов или даже компьютеров.

Любая постановка вопроса о будущем, будь то исследование ученого или произведение фантаста, свидетельствует об их прямой или косвенной связи с суммой идей, выработанных общественной наукой.

В мире противоположных социальных систем не может быть единого обществоведения. Его идеи всегда отражают социальные позиции тех или иных классов общества. И эти позиции накладывают главный отпечаток на представления об идеальных системах, путях их возникновения и развития, характере будущей жизни на Земле. В советской фантастике все лучшие ее достижения неразрывно связаны с гуманистической научной идеологией марксизма-ленинизма. Не случайно В. И. Ленин объяснял необходимость исторического подхода к любому явлению не только правильным объяснением прошлого, но и безбоязненным «предвидением будущего», «смелой практической деятельности, направленной к его осуществлению» [Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 26, с. 75.].

В попытках приоткрыть завесу будущего строя социальных отношений и развертывается столкновение двух основных мировоззрений, общественных идеалов различных слоев и классов общества. Какими бы различными по форме ни были эти идеалы, все их безбрежное море как четкий водораздел рассекает идея: капитализм или социализм, будущее как та или иная форма видоизмененного капиталистического общества или как реализация научного коммунистического идеала.

Огромная социальная и фантастическая литература Запада дает изображение массы вариантов будущего.

В недавнем прошлом господствующим идеалом был мир всевластия техники, спокойного разрешения всех социальных противоречий сегодняшнего дня с помощью машин и компьютеров.

Идея об автоматической смене мотивов поведения человека под влиянием новой техники и технологии прочно вошла в арсенал буржуазного обществоведения и фантастической литературы.

Видным пропагандистом этой идеи был французский специалист в области социального прогнозирования Ш. Фурастье. Его книги «Великая надежда XX века», «История завтра» и другие легли в основу технических вариантов мечты о завтрашнем дне.

Но какой идеал проповедовали они, к какой мечте звали человека? Фетиш технического прогресса, который якобы сам по себе решает все экономические и социальные проблемы и устраняет необходимость революционного свержения капиталистического строя, — вот что навязывалось человечеству. По Фурастье, технический прогресс становится единственным двигателем общественного развития, ведет к общему росту благосостояния и стиранию полюсов бедности и богатства.

Правда, даже те, кто безгранично верит в чудодейственное влияние техники на общество, подчас не скрывают тревог, связанных с ее нынешним использованием. Истекшие 20 лет, когда начались космические полеты, была установлена армия электронных вычислительных роботов стоимостью во многие миллиарды долларов и оказался разгаданным механизм человеческой наследственности, не были «золотым веком». И сегодня взоры, как зачарованные, обращаются в грядущие 20 лет нашего тысячелетия. Фетишистское отношение к возможностям технических чудес уже сейчас порождает подспудную неуверенность и туманное чувство тревоги в связи с тем, что грядуща не явится простой интермедией между принципиально одинаковыми 70-ми и 80-ми годами. В последнее время вместе с потоком фантастической я футурологической литературы наблюдается подлинная инфляция прогнозов на будущее.

Между 17 и 19 часами в Париже средняя скорость движения автомашин достигает максимум 6,5 километра в час. Восемьдесят лет тому назад на лошади, запряженной в пролетку, можно было двигаться со скоростью 9 километров в час. В Рурской области, двенадцатом по плотности населения районе мира, ежегодно погибают под колесами автомашин больше полутора тысяч человек и еще двенадцать тысяч остаются калеками.

На международных симпозиумах ученых, обсуждающих перспективы буйно развивающихся отраслей современных науки и техники, все чаще предпринимаются попытки довести до широких слоев населения проблемы будущего общедоступным языком. Но, спускаясь с высоты своих кабинетов на землю, ученые демонстрируют пораженной и содрогающейся от ужаса публике чудеса техники завтрашнего дня: вычислительные машины с памятью в тысячи раз обширнее, чем регистрирующая способность применяемых сейчас электронных машин; самолеты, способные брать на борт во много раз больше пассажиров, чем крупнейшие современные реактивные гиганты; города и поселки, которые, словно буровые вышки, возвышаются на столбах над поверхностью океанов; автомобили на воздушных подушках или с дистанционным управлением и массовые средства транспорта, которые, словно гильзы пневматической почты, несутся по системе каналов; обучающие машины, искусственные продукты питания, синтетическое сырье и чудовищные порождения опытов по генной инженерии. Буржуазные ученые утверждают, что тот, кто едет верхом на тигре, уже не может сойти с него, но выражают надежду обеспечить не только управление взбесившимся зверем-техникой, но и поставить ее, минуя классовую борьбу, на службу решения общечеловеческих проблем.

Тот же Фурастье утверждал, что технический прогресс, разрешая проблему благосостояния, обеспечивает одновременно и «антропологическую революцию», то есть переход от эффективного, апеллирующего к социально-политическим преобразованиям типа человека к «взвешивающему» типу, который будет рассматривать все явления исключительно в технико-экономическом аспекте. Создание нового человека, по мнению ряда буржуазных теоретиков и писателей, требует устранения «социально-политического экрана», чтобы выявить в чистом виде техническую эволюцию.