Читать онлайн «Кусака». Страница 110

Теперь профильтрованные через мысленное око Дифин впечатления от ее родной планеты поступали к Джесси и Тому быстрой вереницей: мерцающие очертания гор, не уступавших по высоте Эвересту; громадные сады с ухоженными рядами растений сродни водорослям; трескучие вспышки неистового белого сияния в расселинах, которые позволяли мельком заглянуть в неисчерпаемый источник энергии, лежавший в самом сердце планеты. За горами встали похожие на сложные морские раковины покатые, закругленные, ребристые башни большого города, а над его стенами в струях течений двигались сотни соплеменников Дифин.

Прыжок во времени — а может, это память Дифин перескочила с одного на другое. Под ними, в долине, на много миль протянулась пропасть белого огня, выстреливавшего вверх тонкие электрические язычки. Изменились и приливы: нежность исчезла, они вихрились с неугомонной энергией. Не отпуская Тома и Джесси, Дифин закувыркалась. Пониже того, что, вероятно, было горлом, затрепетали ряды небольших, похожих на жабры клапанов, исторгавших звенящие звуки, которым невозможно было сопротивляться.

Откликнувшись на звон, явились, преодолевая течения, сородичи Дифин. Они тоже закувыркались, на животах выступили круглые розовые соски. Из пропасти в долине, привлеченные песнью Дифин, поднялись и другие существа — эти создания имели форму дисков, края которых сверкали ослепительно-синими вспышками, а середина была сгустком пульсирующего огня. Дифин не умолкала, и диски начали подсоединяться к розовым подбрюшным соскам. Брызнула темная, радужно мерцавшая жидкость. Создания-колеса плясали, поднимаясь и опускаясь в вихрящихся потоках. Трое прицепились к соскам на брюхе Дифин, содрогнулись и умчались прочь, подобно осенним листьям. Это был массовый обряд спаривания, поняла Джесси, балет жизни и смерти.

Еще один прыжок во времени. Сверху что-то приближалось. Что-то чужое и страшно холодное.

Появившись из моря в треске коротких замыканий, оно выбросило черный гарпун и быстро помчалось вниз, в огненную долину. За первым появились другие. От новоприбывших к поверхности тянулись змеи длинных прозрачных шлангов. Заскрежетали механизмы, зашипели насосы, и по шлангам потащило сотни живых дисков, обитавших в сердце планеты Дифин.

Спустились новые темные копья, новые жадные шланги. Жестокая жатва продолжалась — дающие семя создания, которые были старше самого времени и составляли важную и неотъемлемую часть энергетического источника планеты, откачивали наверх. Когда бурные течения вновь воззвали к Дифин и она запела, дающие семя сумели оплодотворить меньше половины племени. Их собирали быстрее, чем неведомые планетарные процессы созидания могли восполнить нехватку.

Внутренний глаз Дифин передал первое шевеление страха и пришедшее с ним осознание того, что равновесие нарушено. А вот и несомненные признаки кризиса: огни в центре планеты потускнели, великий механизм, дающий свет и тепло, замер, словно утомившись производить все новых доноров семени взамен пропавших. Том и Джесси увидели миссию мира — четверо соплеменников Дифин пустились в долгий путь к поверхности, чтобы связаться с чужаками и объяснить, отчего сбор следует прекратить. Время шло, а они не возвращались.

Пришла смерть. Дифин с новорожденным детенышем плыла среди леса шлангов. Знание математики, которую она применяла для возведения городов, позволяло ей вычислить, сколько доноров семени остается после откачивания одним шлангом, но знать такую статистику она не хотела. Сады, город, племя — все приговорили к смерти равнодушные палачи. Детеныш простодушно плавал между шлангами, не понимая страшной реальности. При виде такой слепой наивности в разгар бойни внутри у Дифин что-то сломалось, заставив ее страдальчески забиться и заскулить. Агрессия была злом, похороненным в древних преданиях о войне, из-за которой у племени помимо прочих естественных средств защиты развились сфероносные волокна, но в душе Дифин разверзлась огненная пропасть, и неистовые, неукротимые приливы воззвали к ней. Ее вопль превратился в песнь ярости, в настойчивое гудение набата — а потом она кинулась вперед и вцепилась в ближайший шланг. Он оказался слишком крепким и не порвался, но это лишь разожгло ее ярость. Серповидная щель рта раскрылась, плоские зубы вегетарианки сомкнулись на шланге и впились в него. Дифин объял стыд, страдание, но песня ярости придавала ей сил. Шланг разорвался, оттуда хлынули доноры семени; они закружились вокруг Дифин и поплыли вниз, в долину. Следующий шланг дался легче, третий — еще легче. Из разрывов хлынул ураган несущих семя.

И сквозь этот ураган Дифин разглядела двоих сородичей: они реяли над ней, со смесью ужаса и нового осознания цели наблюдая за происходящим. Они медлили, готовые совершить святотатство. Когда песня Дифин набрала силу, они двинулись вперед и последовали ее примеру.

От города приплыло темное облако. Несомые мысленным оком Том и Джесси увидели его так же, как видела Дифин: тысячи откликнувшихся на почти забытую песню сородичей. При виде насилия многие остановились, не в состоянии отдаться агрессии, но множество других с бешенством набросилось на шланги. Смена времен: новые машины, новые шланги тянутся с поверхности, их стало больше, они вонзаются в сердце планеты, однако песня Дифин ведет рои ее сородичей — вихрь кровоточащей, пронзительной, как крик, ярости.

Наконец на поле брани воцарилась тишина. Течение колыхало порванные шланги.

Но затишье оказалось кратким: кошмар только начинался. Мысленное око моргнуло — и Тома с Джесси до костей проняла дрожь. С темной поверхности спустились четыре вращающихся металлических сферы. Они рыскали над городом, нанося по нему акустические удары, подобные усиленным в миллион раз земным раскатам грома. Под натиском ударных волн стены и башни дрожали и трескались, город сминался; среди обломков, крутясь, носились тела убитых и раненых. Детеныша Дифин оторвало от нее. Она потянулась за ним, упустила и увидела: детеныш, повинуясь инстинкту, в мерцании сжимающихся органов и плоти прячется в жизнеспору. Спора уплыла прочь, смешавшись с сотнями иных, теснившихся в свирепых волнах приливов. Из мрака навстречу Дифин вылетел кусок зубчатой стены. Раздался треск энергетического разряда, ее тело и внутренности судорожно сжались, кожа задымилась, органы собрались в небольшой шарик, брызжущий электрическими искрами, а в следующее мгновение не осталось ничего, кроме черной сферы, которая ударилась в обломок стены и рикошетом отлетела в сторону.

Бестелесных Дифин, Тома и Джесси, плывущих в бронированной оболочке, подхватило течение, окутала тьма. Последовал быстрый подъем, словно их увлек наверх земной смерч. Впереди что-то блестело: синяя паутина, сеть, полная попавших в нее обитателей верхних слоев — похожих на фосфоресцирующие морские звезды созданий, плоских, судорожно дышащих мембран и водяных с золотыми фонариками глаз. Сфера угодила в сеть и запуталась в ней. Они повисли среди других беспомощных жизней. Наверху глухо застучали какие-то механизмы. Сеть потянули наверх. Сфера пробила поверхность, точно это был лист черного стекла. Между океаном и низкими белыми облаками раскорячилась зловредная поросль паукообразных конструкций. С них за поднимающейся сетью следили невиданные жуткие твари. Одна из них когтем подцепила спору.