Читать онлайн «Хрупкая вечность». Страница 80

— Так и будет. Каждый год я буду возвращаться домой, к тебе… но это, — он поцеловал ее в щеку, — это тоже мой мир. Я смогу изменить кое-что для тех, кого люблю, в лучшую сторону. Для тебя. Для Эш. Для Ниалла. Я могу сделать оба мира безопаснее.

Несколько минут они сидели молча. Сет думал о русалке и ее отце, ссорящихся под водой.

— Если бы водоросли переплелись, словно их спутало штормом, так крепко, чтобы дочь не смогла уйти… — Он замер, поскольку именно это и произошло. Русалка была подавлена, но вернулась домой.

Прежде чем Сет успел что-то сказать, Сорча притянула его себе в коротком объятии и проговорила:

— Мне нужно уйти. Ступай к своей Эйслинн. Ищи свое место, и если я буду тебя нужна…

— Ты мне нужна, — заверил ее Сет.

— Позови, и я приду. — Она взглянула на него тем взглядом, который Сет часто видел на лице отца, когда тот был моложе — смесь надежды и беспокойства. — Или ты можешь вернуться ко мне. Девлин обеспечит твою безопасность… и Ниалл… и…

— Знаю. — Сет снова поцеловал ее в щеку. — Я помню все твои наставления.

— Нет смысла оттягивать неизбежное, верно? — вздохнула Сорча.

Коротким жестом она приоткрыла дверь в парк через дорогу от дворца Эйслинн. Сорча молчала, когда Сет переступил завесу и вошел в парк.

Он и прежде обладал Видением, поэтому в фейри, слоняющихся по парку, для Сета не было ничего удивительного. Эобил мерцала в своем фонтане; она замерла, когда перед ней появился Сет. Рябинники уставились на него. Летние девушки замерли посреди танцевальных па.

— Сколько лет, сколько зим… — тихо проговорила Эобил. Вода вокруг нее застыла, капли сверкали в воздухе, словно крошечные кристаллы.

Сет молчал; на него нахлынули различия в восприятии. Голос Эобил не изменился, но влечение ушло. У Сета больше не было амулета. Изменилась сама реальность. Он стал другим. Земля дышала вокруг него, и он чувствовал это. Вздохи деревьев были музыкой, плывущей в кажущейся тишине повисшего всеобщего молчания.

— Ты стал, как мы, — прошептала Трейси. — Не смертный. — Она пошла к нему; на лице была привычная для нее грусть, но, насколько мог судить Сет, не из-за него. Глаза Трейси наполнились слезами. Она обняла его. — Что ты наделал?

Впервые с тех пор, как Сет встретил Летних девушек, его не потянуло к ним от одного прикосновения. Он не чувствовал соблазна обнимать Трейси подольше или страха, что она может поранить его, забывшись.

— Я изменился, — сказал он и отстранился.

Скелли привлек к себе Трейси и крепко обнял ее, когда она зарыдала. Другие Летние девушки тихо плакали.

— Это к лучшему. — Сет чувствовал, что он сильнее, живее, чем когда бы то ни было, и увереннее в себе. — Это то, чего я хочу.

— И они тоже, — отозвался Скелли. — Потому они и плачут. Вспоминают, как по глупости принесли ту же жертву.

Эобил не хмурилась и не плакала. Она послала ему водяной поцелуй.

— Ступай к нашей королеве, Сет, но знай, что жизнь фейри не так хороша, как ты думал. Ей пришлось поступить так, как было лучше для Двора.

Тяжесть в груди Сета, страх того, что еще могло измениться, усилились. Он не чувствовал такого беспокойства, когда был в Фэйри с Сорчей. Там он ощущал покой. Уверенность. Теперь он пришел в дом своей возлюбленной в надежде, что то, что они выстроили вместе, все еще сильно, и это можно сохранить.

Он ни словом не обмолвился со стражей; даже не кивнул. Открыл дверь и вошел во дворец. Она была там. Скулы Эйслинн выступали сильнее, словно она потеряла в весе, а сидела она ближе к Кинану, чем обычно. Но она улыбалась, глядя на Кинана, который что-то говорил.

Когда Сет вошел в зал, все замерло. Кинан не отодвинулся от Эйслинн, но застыл. Улыбка Эйслинн угасла, сменившись выражением изумления и неуверенности.

— Сет?

— Привет. — Он несколько месяцев не чувствовал такого беспокойства. — Я вернулся.

Столько эмоций промелькнуло на ее лице, что он боялся пошевелиться, но через мгновение она была уже возле него, в его объятиях, и в этот самый момент все в мире было абсолютно правильным. Эйслинн плакала, вцепившись в него.

Кинан поднялся, но не подошел. Он был в ярости. В комнате поднялись ветряные воронки. Кожу Сета обжег песок.

— Ты уже не смертный, — произнес Кинан.

— Точно, уже не смертный, — подтвердил Сет.

Эйслинн отстранилась и посмотрела на Сета. Не выпуская его руки, она отступила на шаг.

— Что ты наделал?

— Нашел выход. — Сет потянул ее к себе и прошептал: — Я скучал по тебе.

Кинан не сказал больше ни слова; его движения были почти механическими, когда он прошел мимо них к двери.

Эйслинн вся напряглась, когда Кинан проходил мимо, и на мгновение Сет засомневался, последует ли она за королем, или останется с ним.

— Кинан? Подожди!

Но Летний Король уже ушел.

Дония знала, что это он, когда Кинан постучал в ее дверь. Шпионы Зимней Королевы уже донесли, что Сет стал фейри и вернулся в мир смертных. Приход Кинана был неизбежен.

— Ты знал, где он. — Ей нужно было услышать ответ. Они слишком долго не говорили друг другу всей правды. Теперь это время прошло. — Ты знал, что Сет в Фэйри.

— Знал, — подтвердил он.

Кинан стоял в дверях и глядел на нее своими по-летнему совершенными глазами, о которых она грезила большую часть своей жизни, и безмолвно просил о прощении, о том, чтобы она сказала ему что-нибудь, чтобы все уладилось.

Она не могла.

— Эш узнает об этом.

— Я все разрушил, да?

— С ней? — Дония оставалась на расстоянии, не подошла ближе, не коснулась его. Она должна была так поступить. Он клялся ей в любви, а потом ушел, чтобы ухаживать за Эйслинн. Этого следовало ожидать, но ей по-прежнему было больно. Теперь он пришел, чтобы она его утешила. — Да.

— А с тобой?

Дония отвернулась. Иногда одной любви недостаточно.

— Похоже на то.

— И мне осталось лишь… — Кинан замолчал. — Я все разрушил, Дон. Моя королева собирается… Не имею понятия, что будет с Двором. Я потерял тебя. Ниалл меня ненавидит… а Сорча любит Сета, смертного — нет, фейри, которого я… — Он взглянул на нее. Солнечный свет, обычно сиявший так ярко, когда он был расстроен, теперь почти угас. — Что мне теперь делать?

Он опустился на пол.

— Надеяться на то, что кто-то из нас будет к тебе добрее, чем ты к нам, — прошептала Дония.

И, прежде чем она могла бы снова смягчиться по отношению к нему, она ушла, оставив Летнего Короля одного на полу в холле.

Когда Летние фейри стали заполнять зал, украдкой глядеть на Сета и шептаться о том, чего ей не хотелось слышать, Эйслинн увела его к себе и закрыла дверь. Ее комната была единственным местом, принадлежащим только ей, поэтому только там она могла находиться, не ощущая влияния Кинана. Дворец стал их домом. Но это изменилось. Она сама изменилась.