Читать онлайн «Антирак груди». Страница 136

Конечно, я бы не стала обвинять сэра Ричарда в нечестности или предвзятости, но что бы произошло, если б он изучал связь между пестицидами и раком с тем же пылом, который, будучи молодым, вкладывал в исследование связей между раком легких и табакокурением? Стоит подумать и о том, что многие виды рака можно предотвратить, если лучше регулировать оборот вредных веществ.

В главах 4 и 6 говорилось о росте свидетельств, связывающих рак и разрушителей эндокринной системы, к которым относятся многие пестициды. За подробной информацией о раке и вредных веществах в окружающей среде обращайтесь на сайт www.cancersupportinternational.com

Мой знакомый врач называет Национальную систему здравоохранения Великобритании «Национальной системой заболевания». И он прав. В моей собственной области работы – химии окружающей среды – ее подход назвали бы устаревшим. Сейчас вместо него используют анализ полного жизненного цикла, чтобы избежать проблем на всех стадиях, от экстрагирования сырого материала, очистки и переработки до окончательного избавления от продуктов и наилучшего повторного использования земель[816]. В медицине такой подход делал бы упор на профилактику, предоставляя людям четкую, ясную, правдивую информацию о здоровом питании и образе жизни, а также стремился бы ограничивать использование канцерогенных веществ, особенно в пищевой промышленности.

Врачи и питание

Многих беспокоит то, как мало врачи знают о питании. Почему они рекомендуют своим пациентам не есть сою? Знают ли они, что соя, как и остальные бобовые, содержит фитоэстрогены, защищающие от рака молочной железы и яичников? Почему врачи не возражают против потребления молочных продуктов, где находятся факторы роста и животные гормоны, в том числе эстрогены, до тысячи раз более мощные, чем эстрогены растений? Почему врачи рекомендуют молочные продукты и кальциевые добавки, хотя ведущие исследователи Гарварда более двадцати лет назад доказали, что концентрированные источники кальция подавляют форму витамина D, жизненно необходимую иммунной системе для защиты от рака и предохранения наших костей от остеопороза? Боюсь, что причина в невежестве научной литературы. Мой сын – врач, и я знаю, что он изучал; если учебные заведения хотят выпускать современных информированных врачей, им следует давать гораздо больше качественных научных знаний и значительно меньше социологии.

С улучшенными уровнями выживаемости при раке и росте интереса к тому, как изменения в рационе улучшают эти результаты, на удивление мало известно о влиянии питания на выживаемость. Вместо эмоциональных реакций некоторых британских врачей, противников использования подобных методов, дополняющих традиционное лечение рака, не лучше ли предпринять научное сравнение результатов? К счастью, с раком молочной железы уже начали работать: в США на эту тему проходит шесть исследований[817].

Врачи и профилактика рака

К сожалению, в традиционной медицине профилактика почему-то приравнивается к раннему обнаружению – множеству проверочных тестов, значительная часть которых предполагает ионизирующее излучение или впрыскивание потенциально вредных веществ[818].

Отчет Агентства по развитию здравоохранения (отдел Национальной системы здравоохранения, ответственный за продвижение здорового образа жизни), названный «Исследование по предотвращению и снижению общей заболеваемости», утверждает, что лишь 0,4 % исследований курения, сердечных заболеваний и рака касаются их профилактики, а не лечения[819]. Чатурведи замечает, что студен ты-медики, стремящиеся к прибыльной частной практике, считают изучение предотвращения заболеваний бессмысленным[820].

Британский национальный институт исследования рака издал детальный отчет по тратам на его изучение. Они достигают более 250 миллионов фунтов, ежегодно вкладываемых 15 ведущими благотворительными и государственными организациями Великобритании[821], основная часть которых идет на исследование видов рака с наивысшим процентом смертельного исхода, в том числе на рак простаты и молочной железы. Отчет показал, что самая большая часть трат (41 %) уходит на базовые биологические исследования, затем – на исследования лечения (22 %) и лишь 16 % направляется на поиск причин возникновения болезни. Исследования профилактики, заботы о пациентах и критериев их выживаемости привлекают меньше всего денег. Весь подход направлен только на создание большего числа рабочих мест в фармацевтической и медицинской индустрии, которые и образуют сегодняшнюю медицину.

Доказательная медицина

Индустриализация медицины все больше зависит от дорогих лекарств и других инвазивных, часто неприятных способов лечения, основой которых выступает «доказательная медицина».

В статье в BMJ[822] Ричард Смит обсуждает доказательную медицину как средство ответа на «один из главных и самых простых вопросов: работает ли лечение?» Он продолжает:

«Сейчас это практически единственный метод „золотого стандарта“ проверки лекарств и подходов при одновременном сравнении одинаковых пациентов, „распределенных“ на то или иное лечение. Во избежание „предвзятости“ (чтобы врач не включал всех самых больных пациентов только в одну ветвь испытания) ни врач, ни пациент не должны знать, кто получает активное лечение. Поэтому испытание называется „дважды слепым“.

Поскольку преимущества большинства методов довольно незначительны и их сложно заметить, для испытаний требуется очень много пациентов. Хотя „дважды слепые рандомизированные испытания“ считаются лучшим способом определения действенности метода лечения, многие из них проводятся плохо и дают ложные результаты»[823] (выделено мной).

Проблему с набором подходящих пациентов для испытаний затрагивают Корри, Шоу и Харрис[824]. Они обнаружили, что, даже когда испытание доступно, критерии отбора исключают больше половины пациентов. Другие проблемы проведения двойных слепых рандомизированных испытаний описывают Уолд и Моррис[825]. Результаты теста могут варьироваться в зависимости от источников его финансирования (см. ниже). Тем не менее именно информация таких исследований нередко диктует методы лечения. Анализ финансирования фармацевтической промышленностью исследований лекарственных средств от рака молочной железы указывает, что положительными были 84 % подобных исследований, в сравнении с 54 % таковых при финансировании из других источников[826].