Читать онлайн «Антирак груди». Страница 132

Недавно пищевую индустрию США обвинили в создании «среды вредного питания»[783], в которой преобладают животные продукты, очищенные крупы и химические смеси, мало напоминающие естественную пищу[784]. Американцы все чаще болеют, несмотря на самые большие в мире траты здравоохранения на душу населения. Две трети американцев страдают избыточным весом, примерно 15 миллионов больны диабетом. В США один из самых высоких в мире уровней заболеваемости раком молочной железы и яичников.

Давайте рассмотрим роль пищевой индустрии в продаже вредных для здоровья продуктов, взяв в качестве примера молочную промышленность.

В четвертой главе и в книге «Здоровое питание» обсуждались доказательства связи молочных продуктов с раком молочной железы, яичников и остеопорозом, однако они связаны с более широким спектром болезней, включая инфекционные. Индустриализация молочной промышленности ухудшила ситуацию. Сейчас коровы содержатся в больших промышленных коровниках, где их кормят концентратами, не выводят пастись на луга и где их доят даже во время беременности. Приведу цитату из SundayTimes: «Современная дойная корова – жалкое, хилое воплощение рыночной эксплуатации. Новая британская модель, да поможет нам бог, американская гольштейн. В ногах – бак ферментации, вымя волочится по земле: настоящее пугало для детей»[785]. Рядом приведена фотография дойной коровы с огромным выменем, «гротескный продукт современной индустрии». Автор указывает, что фермеры не в силах сопротивляться генетическим перспективам развития таких существ: общий ежегодный прирост надоев составляет 2 %. В Великобритании промышленность невероятно навредила нашей экономике, в том числе туризму, из-за эпидемии губчатой энцефалопатии рогатого скота (коровьего бешенства, основной болезни молочных, а не мясных коров), ящура в 2001 году и недавнего бычьего туберкулеза. На молоко приходится 14 % сельскохозяйственной продукции Евросоюза, а ежегодный оборот молочной индустрии составляет 117 миллиардов евро[786]. Однако ее продолжают активно субсидировать в рамках Европейской сельскохозяйственной политики. Поддержка Евросоюзом молочного производства достигает 11 миллиардов фунтов в год, что составляет примерно 1,4 фунта в день на корову. Таким образом, обычная европейская корова получает сейчас больше, чем половина населения земного шара[787]. Молоко – серьезный бизнес; общая стоимость молочной продукции Великобритании достигает сейчас 2,7 миллиарда фунтов, что в три раза выше, чем производство свежих овощей[788].

Специалистов давно тревожит реклама коровьего молока как заменителя грудного. Покойный доктор Бенджамин Спок, автор книги «Ребенок и уход за ним» (бестселлер в США, последние 50 лет находящийся на втором месте после Библии), не рекомендует потреблять коровье молоко и приводит целый список связанных с ним заболеваний (болезни сердца, рак, ожирение, реакция на остатки антибиотиков, дефицит железа, астма, инфекции уха, плохое состояние кожи, боль в животе, вздутие, понос)[789] и заключает: «Дикие животные не пьют молоко, выйдя из младенческих лет. Это подходящая модель и для людей… У детей образуется хороший кальциевый баланс, если их белок происходит из растительных источников». Человеческим детям доктор Спок советует пить человеческое молоко.

Книга доктора Спока оказала огромное влияние. Его советам следовали добросовестные родители в США и по всему миру. Почему же простая рекомендация насчет молока осталась незамеченной? И почему потребовалось пятьдесят лет, чтобы Министерство здравоохранения Великобритании выпустило резолюцию, вышедшую на Всемирной ассамблее здравоохранения в мае 2001 года, где написано, что первые шесть месяцев жизни младенцев следует кормить только грудным молоком?[790]

Одну из причин, по которой для этого понадобилось столько времени, можно проиллюстрировать на примере недавнего судебного преследования SMANutrition, подразделения Wyeth, одного из крупнейших мировых производителей искусственного молока для младенцев. Компанию оштрафовали и заставили оплатить судебные издержки по обвинению в шести случаях незаконной потребительской рекламы. В этом, по-видимому, первом деле такого рода судья назвал нарушения компании «циничными и осознанными…»[791].

Батлер рассказывает о наиболее хитрых способах продажи молока[792]. Она описывает, как молоко начали распространять в школах через Школьный молочный проект, финансируемый Советом по развитию молочной торговли. Доктор Питер Аткинс из Университета Дарэма объясняет мотивацию поставок коровьего молока в школы в начале XX века. Он заключает, что его питательные преимущества спорные, возможно, даже отрицательные, особенно когда молочные продукты заменили остальную еду, однако молочная индустрия преуспела в создании новых рынков во время депрессии[793]. Школьное молоко бесплатно раздавали до 1971 года, когда Маргарет Тэтчер изъяла его по экономическим соображениям. Из-за этого разгорелись бурные споры, и возникло прозвище «Тэтчер – молочный вор»: предупреждение всем, кто действует против мощного лобби молочной индустрии.

Я тоже столкнулась с давлением после своих антимолочных советов. «Утверждения Джейн Плант попросту неуместны. Исследование, описывающее один-единственный случай, причем собственный случай автора, научно неприемлемо и лишено какой бы то ни было объективности», – говорит Грегори Д. Миллер, вице-президент проекта исследований пищевых продуктов для (догадайтесь, для кого?) Национального совета производителей молока Великобритании. Он продолжает: «Нет научных доказательств…»[794] Британцы знают, чего стоят статьи, начинающиеся с «Нет научных доказательств», после историй с коровьим бешенством и новым вариантом болезни Кройцфельдта – Якоба. Однако сайт Национального совета производителей молока США, также нападавший на эту книгу, почему-то забыл упомянуть, что в ней более шестисот ссылок на источники – главным образом на профессиональную научную литературу, медицинские учебники и сайты, в том числе на сайт ВОЗ. Я привыкла к таким намеренно лживым выпадам. Как опытный ученый, я готова выслушать претензии по конкретным фактам и внести изменения в свою книгу. Но за семь лет, прошедших после выхода первого издания, я не получила ни одной такой претензии.

Помимо нападок на мою работу было несколько попыток меня купить. Последняя, как это ни удивительно, случилась в присутствии моего адвоката и заключалась в предложении йогуртовой компании, которое выдвинул глава известной благотворительной онкологической организации, попытавшийся убедить меня, что «пробиотики не являются вредным продуктом». За перемену точки зрения мне бы выделили финансы для нового сайта. Конечно, я не собиралась принимать такое предложение, и мы ушли – точнее, немедленно сбежали с этой встречи.