Читать онлайн «История призрака». Страница 102

Но нуждался я сейчас не в огневой мощи. Я взял блестящую серебряную сферу, память о доме и семье сэра Стюарта, и всмотрелся в неё со всем вниманием.Снова сцена маленькой семейной фермы, казалось, раздулась в моём видении, пока не окружила меня нечётким, полупрозрачным ландшафтом, дрожащим и пульсирующим от сокрытой в нём мощи. На секунду я услышал шелест ветра в полях зерновых и почуял острые, незамысловатые запахи животных, доносящиеся ко мне из сарая, смешанные с ароматом свежеиспечённого хлеба, которым веяло из дома. В воздухе висели крики и вопли детей, играющих в какую-то игру.

Воспоминания не были моими, но я ощущал нечто под их поверхностью, нечто могучее и щемяще знакомое. Я обратился к собственным мыслям и извлёк воспоминания о моём собственном доме, позволяя им слиться с заветным видением сэра Стюарта. Я вспомнил запах дерева, чернил и бумаги от всех тех полок с подержанными книгами, которыми были заставлены стены моей старой квартиры, с их ветхими, двух- и трёхслойными бумажными обложками. Я вспомнил запашок древесного дыма от моего камина, смешанный с ароматом свежего кофе в чашке. Я погрузился во вкус Кэмпбелловского куриного супа в парящей кружке холодным днём, когда моя одежда пропиталась дождём и снегом и я, скинув её и приютившись под одеялом у огня, пил суп и ощущал, как тепло растворяется во мне.

Я вспомнил основательное тепло моего пса, Мыша – его тяжёлая голова устроилась на моей ноге, пока я читал книгу; мягкость меха Мистера, когда он явился и мягко пихал мою книгу прочь лапой, пока я не сделал паузу и не уделил ему долю внимания. Я вспомнил мою ученицу, Молли, старательно зубрящую и читающую, вспомнил часы и часы наших совместных разговоров, когда я учил её основам магии, её использованию с умом и ответственностью – или, как минимум, моему пониманию ума и ответственности. Это не обязательно было одним и тем же.

Я вспомнил ощущение притягательного тепла, укрывавшего меня, когда я отправлялся в кровать. Звуки грозы в комплекте со сверканием молнии, стук дождя и вой ветра, и простое, безмятежное удовольствие от осознания, что я в тепле и безопасности, в то время, когда стихии бушуют снаружи. Я вспомнил уверенное движение в кромешной тьме, потому что знал каждый шаг, который бы благополучно провёл меня сквозь мои комнаты.

Дом.

Я призвал память о доме.

Я не знаю, в какой момент пуля растворилась в чистый потенциал, но её мощь слилась с моей памятью, загудев могучим гармоническим аккордом эмоций, общих для всех этих воспоминаний – эмоций, общих для всех нас, о необходимости места, которое является нашим. Защита. Безопасность. Комфорт.

Дом.

– Домой, – прошептал я вслух. Я нашел обрывки собирающего заклинания Морта, и в своих мыслях начал связывать края воспоминаний с лохмотьями магии.

– Домой, – я снова вдохнул, собирая свою волю, соединяя её с памятью, и посылая всё это в ночной воздух.

– Возвращайтесь домой, – сказал я, и мой голос прозвучал в ночи, проникая сквозь туман, перенося энергию моего заклинания на ночной озноб, на окружающую музыку, а потом я выпустил эту силу и память в ночь.

– Возвращайтесь домой. Возвращайтесь домой. Возвращайтесь домой.

Это всё текло из меня ровным, неторопливым потоком, покидая меня с размеренной целеустремлённостью. Я чувствовал, как магия разливается постоянно растущим кругом. И вдруг всё исчезло, кроме шелеста эхо.

Возвращайтесь домой. Возвращайтесь домой. Возвращайтесь домой.

Я медленно открыл глаза.

Не было слышно ни звука, ни перемещения энергии, никакого предупреждения.

Я стоял в кругу молчаливых духов, которые пристально смотрели ввалившимися глазами.

Теперь, когда я знал, чем они были – безумными, опасными призраками Чикаго, убивающими людей – они смотрелись по-другому. Эти двое ребятишек? Боже мой, зловещие сейчас, слишком много тьмы в их запавших глазах, выражение лиц, которое не изменится, наблюдай они едущую машину или толкание головы младенца под поверхность воды. Бизнесмена, по-видимому, откуда-то из конца девятнадцатого века, я признал как тень Германа Вебстера Маджета, американского первопроходца в области предпринимательских серийных убийств. Я обнаружил другую тень из века ранее, кем мог быть только капитан Уильям Уэллс, холодный и до сих пор излучающий ощутимую ярость.

Их было больше – гораздо больше. Чикаго имеет богатую историю насилия, трагедии и полнейших странностей, чем действительно превосходит любой город по эту сторону Атлантики. Я не мог назвать имена и трети, но я знал теперь, глядя на них, чем именно они были – жизни, которые закончились в страдании, гневе, боли или безумии. Они были чистой энергией разрушения, которой придали человеческую форму, тлеющую как угли, которые по-прежнему опаляют плоть долгое время после того как перестали испускать свет.

Они были заряженным оружием.

Стоявшими позади них, терпеливо и спокойно, словно овчарки вокруг стада, были духи-хранители дома Морта. Я полагал, что они были его духами-солдатами, но теперь я понимал, что было их главной целью. Они, призраки невыполнивших свои обязанности и обязательства, остались позади, в попытке увидеть свои задачи завершёнными. Они, тени веры, любви, долга, были энергией, уравновешивающей темную власть жестоких духов. Они, с их чистым, стабильным, простым существованием, были заземлением дикости и безумия – и блёклая тень сэра Стюарта, высокая и спокойная, стояла среди них.

Я держал оружие сэра Стюарта в правой руке, и половина меня хотела вернуться назад во времени и настучать самому себе, круглосуточно тупому новичку, по башке. Угасающий дух не пытался вручить мне всего лишь оружие. Он хотел дать мне что-то гораздо более опасное.

Мне казалось, он вручил мне мощную, но ограниченную силу, единственный смертоносный выстрел. Я думал в человеческих рамках, с точки зрения смертных.

Стюарт дал мне не пистолет. Он дал мне символ.

Он дал мне власть.

Я держал пистолет в правой руке и закрыл глаза на мгновение, сосредоточив внимание на нем, сконцентрировавшись на не просто его удержании, но принимая его в меня, делая его моим собственным. Я открыл глаза, посмотрел на высокую, сильную тень и сказал:

– Спасибо вам, сэр Стюарт.

Пока я говорил, пистолет сместился и начал меняться, внезапно вытянувшись в длину. Деревянная рукоять и ложе увеличились, превращаясь в строганный дуб, и в этот момент, я достиг своих воспоминаний. По всей длине посоха стали появляться резные руны и символы. Я сделал глубокий вздох и снова почувствовал твердую мощь своего чародейского посоха, длиной шесть футов и такой толщины что я едва мог обхватить его ладонью. Самый главный символ моей силы был крепко зажат в моей руке.