Читать онлайн «Необходимые вещи». Страница 71

Три месяца после смерти Келтона Полли продолжала ходить на работу. Одиночество, охватившее ее, было настолько мучительным, что она постоянно находилась в полубезумном состоянии; настолько глубоким и всеобъемлющим, что она едва ли понимала до конца, как тяжело страдает. Наконец, она написала письмо отцу с матерью, сообщив, что находится в Сан-Франциско, родила ребенка и что ребенка с ней нет. Даже под угрозой расстрела она не сообщила бы большего. Возвращение домой не входило в ее планы, в сознательные планы, но подспудно она чувствовала, что если не восстановить былые связи, душа начнет отмирать, сохнуть, как сохнет огромное дерево, начиная с верхних молодых ветвей, при недостатке влаги.

Мать ответила сразу на то почтовое отделение, которое указала Полли в конце письма и умоляла ее вернуться в Касл Рок... вернуться домой. В конверт она вложила чек на семьсот долларов. В меблированной квартире, где жила Полли после смерти Келтона, было душно, и она бросила укладывать чемодан, чтобы глотнуть воды. Утоляя жажду, она вдруг поняла, что собирается возвращаться только потому, что об этом просит - умоляет - мать. Раньше она об этом не думала, что наверняка было ошибкой. Это как раз тот момент, который требовал семь раз промерить, прежде чем отрезать, чего не случилось с Дюком Шайеном, и что повлекло за собой все остальные беды.

Тогда она присела на свою узкую девичью кровать и задумалась. Думала она долго и усиленно. Наконец села к столу и написала матери ответное письмо. Оно было совсем короткое, в полстраницы, но писала его Полли четыре часа кряду.

"Я хотела бы вернуться или во всяком случае попытаться это сделать, - писала она. - Но я не желаю перемалывать старые кости и пережевывать старую жвачку. Не уверена, что чего я хочу - начать новую жизнь на старом месте - возможно в принципе, но согласна проверить. Поэтому предлагаю: давай некоторое время просто переписываться. Мы с тобой, и мы с отцом. Я заметила, что в письмах труднее сердиться и выходить из себя, так что давай побеседуем некоторое время таким образом, прежде чем встретимся лично".

Беседовали они с полгода, пока в один прекрасный день, в январе 1973 года, мистер и миссис Чалмерс не подошли к двери в квартиру Полли. Они устроились в отеле Марк Хопкинс, заявили родители, что без нее из Сан- Франциско не уедут.

Полли обдумывала происшедшее, пройдя через всю географию чувств: гнев, что они такие самоуверенные, насмешку над тем, каким трудом, с потом, выступившим на лбу, и наивностью при этом, дышала их самоуверенность, панику от того, что вопрос, который она так тщательно обходила даже в собственных мыслях, может встать с жестокой неотвратимостью.

Она пообещала пойти с ними пообедать - не более - а остальные решения могут подождать. Отец сказал, что номер в отеле снял всего на одну ночь. Тогда тебе придется продлить резервацию, спокойно посоветовала Полли.

Ей хотелось как можно дольше и обстоятельнее поговорить с ними, прежде чем принять окончательное решение - нечто вроде более тщательного тестирования, чем то, которое она проводила в письмах. Но этот вечер оказался единственным и последним, когда она видела своего отца живым и большую его часть она провела в ярости на него.

Старые предметы спора, которые так легко обходились в письмах, возникли вновь еще до того, как были выпиты предобеденные стаканы вина. Поначалу это были всего лишь вспышки, но по мере того, как отец продолжал пить, вспышки переросли в пожар. Огонь разгорелся после того, как отец сказал, что Полли наверняка получила хороший урок и теперь пора все поставить на свои места. Миссис Чалмерс прекрасно справилась с работой поддувала, задав своим спокойным доброжелательным тоном один единственный вопрос: а где ребеночек, Полли? Скажи нам хотя бы это. Ты, наверное, отдала его в Святой Приют?

Полли с этими голосами была очень давно и очень хорошо знакома. Отец демонстрировал желание восстановить контроль над ситуацией. Любой ценой, но восстановить. Мать демонстрировала любовь и заботу единственным способом, который ей был известен - требуя информацию. Оба голоса, такие знакомые, любимые когда-то, разворошили угомонившееся было негодование.

Они ушли из ресторана не доев горячее блюдо, и на следующий день мистер и миссис Чалмерс отправились назад в Касл Рок одни.

После трехмесячного перерыва переписка постепенно возобновилась. Мать Полли написала первой, извинившись за неудавшийся вечер встречи. Просьбы вернуться в отчий дом не последовало. Это Полли удивило... в какой-то мере даже обеспокоило. Она почувствовала, что мать готова отказаться от попытки вернуть ее. Впечатление казалось необоснованным, надуманным, но тем не менее не пропадало.

"Наверное, тебе лучше знать, что хорошо, а что плохо для тебя самой, - писала мать. - Для нас с отцом смириться с этим тяжело, поскольку ты остаешься в наших сердцах любимой маленькой доченькой. Мне кажется, отец перепугался, увидев тебя такой взрослой и красивой. Поэтому, прошу, не вини за то, как он себя повел. К тому же он неважно себя чувствовал, снова донимали боли в животе. Врачи говорят, что виной тому желчный пузырь, и если он согласится на операцию, все будет в порядке, но я все равно волнуюсь".

Полли ответила на письмо вполне миролюбиво. Ей было нетрудно это сделать, так как она стала посещать занятия в бизнес-школе и о возвращении домой думала неопределенно, постольку-поскольку. А потом, в конце 1975 года, пришла телеграмма. Жестокая в своей краткости: У ТВОЕГО ОТЦА РАК. ОН УМИРАЕТ. ПОЖАЛУЙСТА, ПРИЕЗЖАЙ. МАМА.

Он был еще жив, когда Полли примчалась в больницу в Брайтоне. Голова у нее гудела после перелета, а воспоминания при виде старых, знакомых мест нахлынули неудержимым потоком. С каждым новым поворотом дороги, когда она ехала от аэропорта в Портленде среди высоких холмов и низких гор штата Мэн, глаза узнавали, и сердце сжималось. Последний раз я все это видела еще ребенком, думала Полли.

Ньютон Чалмерс лежал в отдельной палате, без сознания, с пластмассовыми трубками в носу и многочисленной аппаратурой, полукругом расположенной у его кровати. Умер он три дня спустя. Полли собиралась вернуться в Калифорнию сразу после похорон - она уже привыкла считать те места своим домом - но через четыре дня после погребения отца у матери случился обширный инфаркт.

Полли осталась, ухаживала за матерью три с половиной месяца и почти каждую ночь видела во сне Норвилля - пожара из закусочной К Вашим Услугам. Он снился ей всегда в одной и той же позе - с телефонной трубкой в правой руке, на тыльной стороне ладони красовалась татуировка: орел с распростертыми крыльями и надпись: СО ЩИТОМ ИЛИ НА ЩИТЕ. "Полли, это полиция, - говорил он. - Они хотят с тобой говорить".