Читать онлайн «Астровитянка». Страница 122

За столом нашей четвёрки друзей обсуждение выбора специализации тоже протекало активно. Хао, как все и ожидали, пошёл в математики, а Джерри без колебаний устремился на кибернетическую специализацию. А вот Никки вдруг объявила неожиданное решение — она идёт на гуманитарный факультет!

— Ты же лучше всего знаешь физику и астрономию. Почему ты идёшь на гуманитарный? — спросил у Никки удивлённый Хао.

— Именно поэтому и не иду на физико-математический, — ответила Никки, — нет там для меня сверхинтриги, а вот человеческое общество для меня… остроинтересно, скажем так. А кроме того, вспомни, что говорит профессор Ван-Теллер — между специализациями на самом деле нет барьеров. Я в последнее время активно изучаю социологическое моделирование — в нём море математики и масса интеллектуального программирования. Да и физики с генетикой немало, так как будущее прямо зависит от новых технологий.

Ещё один сюрприз преподнесла Дзинтара, собравшаяся на биолого-генетический факультет.

— А ты, Дзинтара-Дракон, почему не идёшь на гуманитарный факультет заниматься любимой поэзией и музыкой или учиться рулить крупной компанией своей династии? — поинтересовался Джерри.

— Получать зарплату за стихи и ноты? — усмехнулась Дзинтара. — Миску и сосиску за трогательную рифму? Не люблю небескорыстную любовь. Кроме того, всё время писать стихи, как бы тебе это ни нравилось… Это похоже на поедание только любимого десерта — через некоторое время он осточертеет и захочется солёного огурца… А уж карьера менеджера меня точно не прельщает — я дома насмотрелась на этих управленцев и политиков. Я выбираю биологию или медицину — ещё не решила точно — как профессию, а поэзию, литературу, музыку и живопись — как бескорыстное удовольствие, хобби, разрядку, всплеск вдохновения. Да и какой может быть поэт или писатель без знания жизни? О чём он будет писать? Через что смотреть на этот мир?

— Не боишься, что знание убьёт поэзию? Разберёшь бабочку по деталькам и будешь глядеть на её полёт совершенно другими глазами, — сказал Джерри.

— Глупости! — фыркнула Дзинтара. — Если знание деталей может убить для тебя красоту, то что-то не так с твоими глазами. Маленький ребёнок — классический символ ангельской чистоты и красоты. Теперь мы — р-раз! — и узнаём, что этот хорошенький золотоволосый ангел рождался лысый и сморщенный, в крови и муках, захлёбываясь в слизи и крике. Будем ли мы после этого смотреть на него другими глазами? Может, и будем, но это наши проблемы: ребёнок по-прежнему красив и по-прежнему ангел. Пока не вырастет, конечно…

— Ангел… весьма буколическое видение ребёнка, более верно, что каждый маленький ребёнок — маленькое и жестокое, вернее, почти внеморальное животное, которое надо ещё вырастить во что-то человеческое… или запрограммировать, что проще, но страшнее… — произнесла задумчиво Никки.

— Это не играет роли в контексте Джерриного вопроса, — заявила Дзинтара.

— Возможно… — с сомнением пробормотала Никки.

В качестве единственного теста за год студентам задали написать сочинение-реферат «Почему я выбрал(а) этот факультет?»

Никки, суммируя раздумья последнего времени, сочинила эмоциональное эссе о своей мотивации выбора будущей специализации и профессии. Сначала она набросала схематичную, но яркую картину прошлой истории человечества.

Человечество делится на Человека Массового, Человека Властного и Человека Учёного (мутанта по гену любопытства). Первые типы чешутся и дерутся ещё со времён полуобезьян, но вывели их из пещер Учёные.

Интеллект и технология защищают социум: люди чаще обедают зверями, чем наоборот; примитивная сила неандертальцев уступила передовому оружию кроманьонцев.

Но Учёный Человек был лишь мудрецом-на-побегушках при королях. Партии Властных Людей использовали Массового Человека как пушечное мясо, а Учёных Людей — как интеллектуальный кастет.

«Ненаучно! — озабоченно решила Никки. — К тому же профессор истории Шаганэ учила, что вопросы собственности важнее всего».

Веками собственность управлялась самим владельцем, клещом вцепившимся в свои земли и своих вилланов и высасывавшим из них все соки…

Девушка спохватилась и удалила последние две строки.

…владельцем, заботившимся о текущей прибыли и долговременной перспективе — чтобы оставить детям процветающее дело. Монархии — образец наследных предприятий.

В двадцатом веке индивидуальных владельцев вытеснили огромные корпорации, управляемые наёмными менеджерами.

Корпус профессиональных управленцев отделил собственность от собственников: миллионы владельцев акций не управляли компаниями, а управленцы не владели управляемой собственностью.

Менеджеры заботились о своей зарплате и карьере, а не о долговременном процветании дела.

Руководители космической программы, получив от учёных однопроцентную оценку риска полётов первых шаттлов, в официальных отчётах в тысячу раз уменьшили расчётную вероятность аварии — ради временного благополучия личной карьеры. Эта ложь привела к крупнейшим в истории катастрофам космических челноков.

 «Менеджеры и политики росчерком пера убили больше людей, чем вооружённые преступники…» — отметила мысленно Никки.

Среднебездарный корпус менеджеров образовал высокооплачиваемый и безответственный, а также — при появлении внешней конкуренции — внутренне солидарный класс.

Политики — это менеджеры другого окраса, но того же скелета. Политики любых платформ думают в первую очередь о себе и своей власти, различаясь лишь агрессивностью эгоизма. Пиарные технологии сделали политиков делегатами менеджеров.

Корпус эгоистичных управленцев разросся и превратился в камень на шее человечества.

 «Это было время, когда люди решили, что история остановилась… — Никки налила чашку кофе, размешала в нём старомодный сахар. — Но карманы истории всегда полны сюрпризов».

В двадцать первом веке удар по властвующей когорте политиков и менеджеров нанесли крупные собственники: новые королевские династии, соединившие финансовую мощь с ответственностью наследного предприятия.

Но всё равно — Массовый Человек до сих пор находится под властью эгоистичного меньшинства.

Пирамида всегда имеет острый верх — формируется ли она демократическими выборами или монархической передачей полномочий.

Существует ли управленческая система, более оптимальная, чем демократии и династии?