Читать онлайн «Дипломатия Волков. Месть Драконов. Отвага Соколов». Страница 313

И вдруг, перекрывая весь этот сокрушающий грохот, прозвучал знакомый Кейт голос — веселый и умиротворяющий, знакомый и любимый, принадлежавший одновременно и Дугхаллу, и Соландеру, и голос этот произнес слова, рожденные любовью, состраданием, самопожертвованием, надеждой и верой в то, что есть вещи, ради которых можно и нужно жить, ради которых стоит и умереть.

Любовь в конечном счете есть все, и поэтому никогда не умирает. Любовь преобразует зло, любовь рождает новую жизнь, любовь созидает вселенную. Любовь… живет.

Слушая этот голос, Кейт припомнила слова, некогда сказанные ей Дугхаллом: «Я готов отдать свою жизнь, душу, вечность, чтобы испытать такую любовь…»

И в этот миг она поняла его и, невзирая на боль утраты, порадовалась за него — и за всех живущих в мире.

Душу Дани вырвали из плоти и бросили во тьму, в адскую боль и в адский грохот; она чувствовала, что движется к небытию. И все же в последний миг бог отмщения даровал ей спасение. Луэркас отпустил ее, и она вернулась в свою плоть, ощущая, как ее наполняет сила, никогда прежде не принадлежавшая ей. Даня поняла, что происходит: вопреки всем возможным предположениям Луэркас, попавшийся в ловушку внутри Вуали, проигрывал битву и решил, что сумеет выжить, лишь избавившись от той силы, которую он украл из жизней и душ своих жертв.

А отсюда следовало, что наперекор всему она еще могла выиграть свое собственное сражение.

Открыв глаза, Даня увидела вокруг себя лежавших на земле Шрамоносцев. Некоторые из них дышали, другие не подавали никаких признаков жизни, и в любом случае никто из них не сумел очнуться столь же быстро, как она сама… Среди них не было чародеев, и острая боль, вызванная резким ударом чар, ошеломила их и лишила чувств на какое-то время.

— Бретван действительно благоволит мне, — пробормотала она и, воспользовавшись дарованными ей Луэркасом силами, вырвала меч из ножен лежавшего у ее ног стражника и метнула его в своего врага, целя в два вздувшихся на его груди шрама, оставленных когтями, некогда погубившими ее ребенка. Меч проткнул тело ее врага насквозь и вонзился в спинку деревянного трона.

Кровь хлынула из груди Луэркаса, и пока плоть его расставалась с жизнью, Даня вырвала силу из измененного магией тела и влила ее в собственное — измученное и израненное. Она восстановила свою руку, но Луэркас был все еще жив, и поэтому она, забирая его мощь, сделала себя более сильной, крепкой и высокой. Она впитывала вытекавшие из поверженного врага крохи жизни, и когда тело Луэркаса наконец дернулась в последний раз и кровавая пена перестала пузыриться на его губах, Даня схватила обеими руками свой ошейник и разломала его надвое. Зазвенели упавшие на пол цепи, и сердце ее наполнилось яростным счастьем. Ум ее охватила одна-единственная, радостная мысль. В Доме Галвеев прячутся ее должники. Их там двое — не знавших ее страданий, не испытавших позора, унижения, всей этой муки, не побывавших в Увечной плоти, в этой извращенной пародии на человеческое тело. Двое Галвеев — Дугхалл, любимый дядя Семейства и посол, и Кейт, возлюбленная дочь рода.

Она уже не сможет отомстить тем Сабирам и Галвеям, которые своими действиями — или бездействием — доставили ей столько мучений. Но хоть какое-то удовлетворение получить пока еще можно.

Она еще потешит себя их унижением и их смертью.

Шрамоносцы, лежавшие вокруг Дани, начали шевелиться. Когда они поднялись на ноги — потрясенные и испуганные, — она подошла к трупу Луэркаса и сказала:

— Я, Ка Ика, предала смерти ложного Иксахшу и вернула ваши души из края забвения. Теперь следуйте за мной, чтобы мы могли объявить этот город и весь мир, по праву принадлежащим вам… и мне.

Ошеломленные, неуверенные, покорные Шрамоносцы последовали за Даней к выходу из гигантского шатра Луэркаса и, выполняя приказ, подвели к ней лоррага. Когда они принесли ее оружие и закинули седло зверя, Даня велела лучшей кавалерийской роте армии Тысячи Народов следовать за ней в полном составе. Шрамоносцы безмолвно подчинились и двинулись вместе с ней к помеченным серой тканью воротам Калимекки, на тихие неживые улицы, ведущие к сердцу города, к тому великому Дому, который некогда принадлежал и ей и теперь вновь должен стать ее собственностью.

Ян заметил приближающуюся беду задолго до того, как она подошла к Дому… Вверх по улице Триумфов на чудовищных шестиногих зверях неслась целая рота Шрамоносцев — со скоростью, губительной для лошадей, — а возглавляла их темноволосая женщина, восседавшая на зубастой и тощей кошмарной твари, явно не предназначенной самой природой для использования в качестве верхового животного. Ян, как умел, расставил своих людей: пикинеров вперед, лучников позади. Войско его безнадежно уступало в числе кавалерийскому отряду Увечных, однако оно занимало высоту, а враги приближались лишь с одной стороны. Подобная недальновидность облегчала ему задачу, и он искренне возблагодарил за это богов. Умный противник вынудил бы его разделить свои и без того скромные силы и взял бы в клещи с двух сторон, поднявшись на гору по обеим дорогам — улице Триумфов и Пути Богов.

Впрочем, возможно, замысел этой женщины не ограничивается столь примитивной атакой.

Ставшие солдатами моряки, взмокнув от напряжения, пристально следили за приближением Шрамоносного воинства. Никто не покинул своего места, однако Яну показалось, что он заметил в их рядах слабину… некоторые из его людей явно были готовы оставить строй и бежать еще до начала атаки Увечных.

Нахмурившись, он ждал.

Соколы, окружавшие кольцом стену Дома, по-прежнему несли свою молчаливую бездвижную вахту.

Яну пришла в голову мысль, что неплохо бы оторвать этих людей от их таинственного занятия и предложить принять участие в защите подступов к Дому. Однако он не стал тревожить их. У них было свое дело, каким бы бесцельным оно ни казалось ему, а у него свое.

Рота врага остановилась перед его людьми, не пересекая, однако, той воображаемой линии, за которой лучники Яна начали бы поражать их своими стрелами. Женщина, возглавлявшая Увечных, подняла руку.

— Мое имя Даня Галвей, — произнесла она. — Я пришла, чтобы исполнить свою клятву. Если вы отступите и без сопротивления дадите мне войти в мой дом, мое войско оставит вас в живых. Если вы попытаетесь воспротивиться мне, мои люди перебьют вас как овец, а я исторгну ваши души из умирающей плоти и уничтожу их, пустив на прокорм своим чарам. А потом все равно войду в свой дом и исполню свою клятву.

Войско Шрамоносных позади нее разразилось восторженными криками.