Читать онлайн «Имам Шамиль». Страница 114

На руинах войны

Гази-Магомед увидел лишь часть новой драмы, развернувшейся на Кавказе. Ее действительные размеры обрели катастрофические масштабы.

Разрозненные народы и племена, населявшие горы со стороны Черного моря, становились легкой добычей командующего войсками на Западном Кавказе генерал-адъютанта Евдокимова. Но, как писал русский военный историк А. Берже, «ужас, внушаемый экспедициями непокорным племенам, проходил очень скоро, они отдыхали от понесенных потерь, восстановляли трудом все истребленное огнем и мечом и вновь готовы были вступить в бой с нашими войсками, пополненными новыми рекрутами из России».

Тогда Евдокимов решил изменить прежнюю систему и предложил свой план покорения Западного Кавказа. К старым методам военных экспедиций, вырубки лесов, прокладки дорог и строительства крепостей он добавил выселение непокорных горцев на плоскости вдоль реки Кубани и ее притоков. Поддерживая Евдокимова, начальник Главного штаба Кавказской армии генерал А. Карцев, сменивший на этом посту Милютина, писал:

«До 1860 года цель наших действий на Кавказе состояла в том, чтобы экспедициями, предпринимавшимися в места, занятые горцами, наносить им возможно частые поражения и, убедив их в превосходстве наших сил, заставить изъявить покорность. Результатом этих экспедиций было то, что ближайшие к нам общества, жившие на равнинах, то покорялись, то снова восставали и постоянно нас грабили, сваливая вину на соседей, живших выше их в горах. В минувшую Крымскую войну все общества, бывшие покорными, одновременно восстали и пришлось снова покорять их.

Стало очевидно, что при дальнейших действиях по прежней системе, на каких бы условиях ни покорялись нам горцы, покорность эта продолжалась бы только до тех пор, пока они сами желали бы соблюдать ее, а первый выстрел на Черном море и даже какое-нибудь вымышленное письмо султана или прибытие самозванца-паши снова могло бы возбудить войну. Если даже мы заняли бы горы укреплениями и провели бы к ним дороги, то все-таки приходилось бы постоянно держать в горах огромное число войск и не быть покойным ни одной минуты.

Вследствие этого осенью 1860 года решено было прекратить бесполезные экспедиции и приступить к систематическому заселению гор казачьими станицами, горцев же выселять на плоскость, подчиняя тем нашему управлению».

В декабре 1862 года Барятинский был уволен, а наместником Кавказа стал генерал-фельдцейхмейстер великий князь Михаил Николаевич. Все обещания Барятинского были забыты, а колонизация приобрела невиданные размеры. Было утверждено и специальное положение о заселении предгорий западной части Кавказского хребта кубанскими казаками и другими переселенцами из России.

Освободившиеся «пустующие земли» без промедления раздавались помещикам или заселялись казаками и крестьянами, тем более что после отмены крепостного права желающих получить свой надел было множество. Обычной практикой было заселение земель теми же полками, которые изгоняли с них горцев. Казакам, переселявшимся на передовые линии, предоставлялись льготы и пособия.

«Уничтожение нашего черноморского флота и стеснительные условия Парижского трактата,— писал Берже,— не дозволили нам, как это было прежде, базироваться на Черное море и неизбежно заставили признать правильность плана, задуманного графом Евдокимовым: базироваться при покорении Западного Кавказа на кубанское казачье войско и линиями новых поселений стеснять постоянно горские племена до полной невозможности жить в горах».

Предвидя, какая судьба ждет племена Западного Кавказа, горцы направили к императору своих депутатов. Они соглашались признать царское владычество, если их оставят в покое в родных горах. Но договариваться с горцами никто уже не собирался, от них требовали не только покорности, но и поголовного выселения на равнины.

Горцам ничего не оставалось, как вновь взяться за оружие. Но, теснимые со всех сторон во много раз превосходящими силами, они вынуждены были прекратить сопротивление. Кое-кто еще надеялся на помощь Турции, на то, что Польское восстание отвлечет с Кавказа царские войска, и сопротивлялся из последних сил, но в конце концов разделял судьбу своих собратьев.

Но были горцы, которые не хотели покидать родину и не желали покоряться. Такие уходили в абреки. Они скрывались в горах и лесах, вели партизанский образ жизни и доставляли много неприятностей новым властям. Их дерзкие налеты на комендатуры, обозы, почты и другие акции находили поддержку у местного населения, считавшего их народными заступниками.

Против абреков посылались целые экспедиции, но абреческое движение не утихало. К нему присоединялись даже ущемленные новыми властями князья, бежавшие из заключения мюриды и многие другие.

В Турции были созданы «Черкесские комитеты», ратовавшие за новую войну и помощь восставшим горцам. Но серьезной поддержки восставшим оказано не было.

Когда тактика выселения коснулась и Дагестана с Чечней, там тоже вспыхнули восстания. Но главными возбудителями народного гнева были злоупотребления чиновников и чуждая горцам новая система управления. Под видом освобождения крестьян от феодальной зависимости их облагали новыми, еще более тяжкими повинностями и налогами, а на случай бунтов отбирали оружие.

К восставшим присоединялись даже состоявшие на царской службе офицеры-горцы и бывшие дворяне. Но громадный перевес царских войск делал свое дело, восстания подавлялись, зачинщики ссылались в Сибирь, а имущество восставших конфисковывалось.

В Чечне шейх Кунта возглавил движение «зикристов» [27], волновавших народ обещанием скорых и решительных перемен. Какого рода перемены могли поколебать Чечню, власти хорошо понимали, а потому предприняли решительные действия против проповедников нового учения, в которых подозревали организаторов будущего восстания. Шейх и множество его последователей были арестованы и отправлены в Ставрополь. Последователи шейха подняли восстание, требуя освободить арестованных. На усмирение восставших были брошены большие силы. У села Шали произошел бой, который надолго запомнился наместнику. Три тысячи восставших, среди которых были и женщины, двинулись с саблями и кинжалами на шесть батальонов пехоты и четыре сотни казаков, стоявших с ружьями на изготовку и заряженными пушками. После ожесточенного боя восставшие были рассеяны.

Весной 1864 года были сломлены последние очаги сопротивления на Западном Кавказе. Несколько отрядов Евдокимова, наступавшие с разных сторон, встретились в ущелье Кбаада 21 мая 1864 года. Эту дату и объявили днем окончательного покорения Западного Кавказа и завершения Кавказской войны, хотя военные операции продолжались еще несколько лет.