Читать онлайн «Охота на рыжего дьявола. Роман с микробиологами». Страница 95

В моем постере рассказывалось, как был получен рекомбинантный rBCGF и как он был очищен от чужеродных белков. Сравнивался эффект этого рекомбинантного цитокина с натуральным клеточным препаратом. Сразу же завязалась дискуссия. Меня спрашивали: «Не приведет ли введение больным экзогенного rBCFF к подавлению продукции собственного (эндогенного) cBCGF? Не вызовет ли rBCGF стимуляцию злокачественных заболеваний крови?» Вполне естественно, что один из иммунологов, находившихся в большинстве на конференции, задал вопрос: «Не удалось ли наблюдать образования антител при введении BCGF (обоих — клеточного и рекомбинантного) экспериментальным животным?»

После вечерней сессии был прием. Играла музыка, официанты разносили вино и закуски. Мы с Милой танцевали. Теперь, вспоминая мою первую научную конференцию (ведь в Лас Вегасе я был гостем, а здесь — в Вудсхолле — полноправным участником), я с грустью и самоиронией думаю: «Как мы тогда все еще были молоды и как верили в исполнение желаний!» А наутро был прощальный завтрак. Зал, залитый солнцем, синяя вода марины за высокими окнами, запах кофе, обмен телефонами с участниками конференции, «тойота», возвращавшая меня к работе в лаборатории.

Жизнь в лаборатории доктора Шармы стала для меня вполне сносной. Правда, не было состояния поиска, разгадки сюжетных поворотов, как это бывает в хорошем детективе или интересной научной работе. Любой истинный эксперимент (а не повторение чужих работ) похож на детектив, когда знаешь, что искать, знаешь кое-что об условиях, в которых развивается сюжет, но понятия не имеешь, как достичь цели. Мне дали отдельный кабинет с видом на автомобильную стоянку. У меня был рабочий компьютер. Я мог, когда надо было, отправиться в научную библиотеку Браунского университета. Все так. Но едва я начинал разговор с моим шефом о том, что хорошо бы переходить от экспериментов in vitro к опытам на лабораторных животных, мне предлагалось очистить очередную серию препарата rBCGF или попробовать, как действует этот образец на В-лимфоциты, полученные от очередного донора (здорового или страдающего патологией крови). Я прекрасно понимал, что без преклинического этапа — проверки действия нашего препарата на белых мышах — невозможно переходить к применению rBCGF в клинике. Но что-то мешало моему шефу.

Так что я утешался тем, что просматривал иммунологические журналы, в которых публиковались статьи о применении лимфокинов и цитокинов в опытах на лабораторных животных. А заодно, конечно, и журналы по микробиологии, приходившие в Браунскую научную библиотеку из разных стран, в том числе из России. Я брал со стеллажей русские микробиологические журналы, вглядывался в их обложки, как в лица старых знакомых, листал, вспоминал имена, читал статьи. Положение со стафилококковыми инфекциями в перестроечной, как и в доперестроечной России, было крайне тяжелым. Клиники, в особенности акушерско-гинекологические и хирургические, захлестывала волна метициллин-резистентных стафилококков. А вдогонку непрекращающейся стафилококковой пандемии с Запада накатывалась волна AIDS (СПИДа). Не сложно было предположить, что и в России, как и странах Европы, Азии, Африки и Америки, HIV инфекция будет осложняться оппортунистическими микроорганизмами, в том числе, антибиотикоустойчивыми, высокопатогенными культурами Staphylococcus aureus. Так пришел я к неожиданному для себя выводу: надо попытаться обобщить мой и моих российских коллег опыт по борьбе со стафилококковыми инфекциями, то есть написать монографию. Конечно, я должен был это сделать раньше, находясь в положении отказника. Я потерял около девяти лет. Но тогда были причины, которые останавливали меня от сочинения любых статей, связанных с микробиологией. Ведь именно из-за моей работы с инфекциями (туберкулез, стафилококки, холера) мне и было официально отказано в получении выездной визы. Теперь я жил в свободной стране.

На ловца и зверь бежит. Мой приятель еще по Москве, инженер-конструктор вертолетов сказал, что недалеко от Вашингтона, в штате Вирджиния находится некое издательство «Дельфика», которое публикует научные монографии эмигрантов из СССР. Вполне понятно, что потенциальные авторы должны быть авторитетными специалистами в своей области науки или техники. «Позвони в „Дельфику“. Уверен, что они заинтересуются!» Я позвонил главному редактору. Он заинтересовался. Предложил написать развернутую заявку по главам. В мае 1989 года я засел за сочинение заявки. Ровно через месяц я получил договор. С Милой был подписан договор на перевод книги, которую надо было представить в издательство «Дельфика» к началу сентября 1989 года. Мы купили наш первый компьютер «Макинтош» и приступили к работе. У меня с собой из России был только список публикаций. Никаких оттисков моих, а тем более статей советских коллег-микробиологов не было. Приходилось каждый вечер и все выходные проводить в Браунской научной библиотеке: выискивать в журналах нужные публикации, находить монографии, снимать копии, анализировать собранный материал. Хорошо, что еще до того, как мы стали отказниками, я выслал семье наших знакомых, поселившихся в Провиденсе, монографии по стафилококкам моих учителей Г. Н. Чистовича и Г. В. Выгодчикова.

Книга состояла из шести глав: 1. Стафилококковая инфекция: общие представления и преобладающие модели. 2. Источники внутрибольничных стафилококковых инфекций в СССР. 3. Научно-исследовательские институты и учреждения, занимающиеся проблемами стафилококковых инфекций. 4. Бактериологические лаборатории и клиники, выполняющие диагностику и лечение стафилококковых инфекций. 5. Стратегия и тактика борьбы со стафилококками в советской системе здравоохранения. 6. Стафилококки как этиологическая причина национальной эпидемии.

Из монографии следовало, что значительная часть населения СССР является носителями золотистых стафилококков или страдает активными стафилококковыми инфекциями. Высокая концентрация патогенных стафилококков в больницах и во внебольничной внешней среде во многом определяется и поддерживается крайне низким уровнем личной и общественной гигиены, хронической белковой и витаминной недостаточностью, тяжелыми условиями труда и др. Неэффективная антибиотикотерапия приводит к отягощению клинического процесса и еще большей селекции стафилококков, устойчивых практически ко всем антибиотикам, применяемым в советских больницах. Внутрибольничные инфекции передаются от носителей, которые могут быть посетителями или обслуживающим персоналом или, чаще всего, от больных стафилококковыми инфекциями к больным, иммунитет которых ослаблен другими заболеваниями. Именно эти больные становятся непрерывным источником распространения патогенных полирезистентных стафилококков, заражая окружающую среду. Высокопатогенные штаммы стафилококков распространяются в окружающем человека пространстве при помощи многочисленных эпидемиологических механизмов. Заражение человека, домашних животных и окружающей среды не ограничивается индустриальными центрами, но все больше и больше распространяется в сельские местности и даже в районы, еще недавно считавшиеся необитаемыми. В качестве примера приводился мой опыт наблюдения за проникновением золотистых стафилококков в глубинные районы Сибири во время строительства Байкало-Амурской железнодорожной магистрали. Монографию заключал анализ стафилококковых инфекций в других странах, в том числе Америке, и выражалась надежда, что ошибки и удачи российской медицины помогут врачам и исследователям всего человеческого сообщества предотвращать распространение этой «чумы XX века».