Читать онлайн «Охота на рыжего дьявола. Роман с микробиологами». Страница 117

За ранним обедом в фешенебельном итальянском ресторане вдруг раскрылась склонность профессора Столкера к самоиронии. Этого, пожалуй, вполне следовало ожидать после его убийственных вопросов, повернувших мой мирный рассказ в сторону возможных осложнений бактериофаготерапии.

По возвращении в Провиденс я послал Ричарду Карлтону по электронной почте письмо с благодарностью за интерес к моей лекции, за дружеский прием и щедрый гонорар. Я выразил надежду, что наше научное сотрудничество плодотворно продолжится, и больные получат взамен дряхлеющих антибиотиков весьма активные препараты бактериофагов против различных типов инфекционных заболеваний.

Я тотчас получил по электронной почте ответ:

Mon, 14 June 1999

Hi David —

It was very fine and very special meeting you. I very much appreciated your taking the time and making the effort to prepare the talk (especially such a long one!) and to come down to help us in our quest. Your «gems» of experience have helped us pave the way, even before we get started. I know that once we get underway, you ’II be able to make many contributions.

/ hope you had a fine trip back.

In a few days we will make out the check, and will also prepare a non-disclosure agreement for our future collaborations. Both will arrive (together or separately) around the early to middle past of next week, just so you know.

I was just telling my wife about the horrible conditions in which the railway workers lived (речь идет о моем опыте борьбы с инфекциями на строительстве БАМ. — Д.Ш.-П.). The subject came up because she is knitting socks and hats for children in Russian orphanages, and she is also about to call Proctor & Gamble and other large companies to ask them to contribute soap. When I told her about the railway workers, she realized that one of the things she should be asking for, from the companies, is antibacterial soap. One of the nice things about the charity to which these items are going is that they hand-deliv-er the materials to the orphanages, so there ’s no theft possible in the post office or other bureaucratic circles.

I look forward to speaking to you soon.

Again, thank you so much for your fine presentation.

Вдогонку мне было послано еще одно письмо:

Dear David —

Laszlo (один из сотрудников Ричарда, — Д.Ш.-П.) has asked that, if possible, you send us copies of each of the Russian-language articles you cited, not just the one or two that I asked you about in particular. We will arrange to have them translated. Of course, we will sent you of the English language translation,

Thank you. I really appreciate it.

Прошло много лет.

Я продолжаю следить за публикациями, связанными с бактериофаготерапией. Время от времени до меня доходят отголоски того всплеска интереса к личности Феликса д’Эрелля и моим работам в области бактериофага, связанными с мемуаром, опубликованным в Бюллетене Института Пастера.

Последним эхом была статья под названием «А stalinist antibiotic alternative» в газете «The New York Times» от 6 января 2000 г. Цитирую: «Dr. David Shrayer, now a cancer researcher at Brown University, worked as a medical officer on the construction of the Baikal-Amur railroad in Siberia in the 1970’s. „Even back then“, Shrayer says, „these Siberian workers were suffering from infections that were resistant to antibiotics. The phages worked splendidly. But here’s the catch: d’Herelle and then the Soviets ruined the image of phages in the West by testing them on people without first conducting proper animal tests. Animal tests were expensive; patients were cheap. That was the tragedy of phages in the East. But it was also their trump card. We learned that they really work“.» [8]

Когда-то я прочитал китайскую сказку, которая удивила меня своей скрытой логикой: «Почему у мышки голый хвост?» Ко времени, когда я прочитал эту глубокомысленную сказку, я приблизился к тому возрасту, когда вдруг обнаруживаешь, что начинаешь понемногу лысеть, что в транспорте и на улице к тебе обращаются не «молодой человек», а «господин», что прелестные девушки, которым ты радостно улыбаешься, равнодушно пролетают мимо, что приближается осень жизни. Сказка же была донельзя простая: «Лис погнался за Мышкой. Не то чтобы от голода, а так. Просто захотел поиграть Лис с Мышкой. Он почти что нагнал ее около щелки в двери амбара, но Мышка успела проскользнуть в щелку. Только хвост не успел. Схватился Лис за Мышкин хвост у самого основания. Мышка изо всех сил потянула хвост и протащила сквозь щелку в двери амбара и сквозь острые, как ножички, зубы Лиса. С тех пор у Мышки и ее детей, внуков, правнуков и праправнуков до самых наших дней голые хвосты».

И это очень удобно для микробиологов и других исследователей, работающих с лабораторными мышами, которые происходят от той самой Мышки из китайской сказки.

На безволосом мышином хвосте хорошо видны боковые вены (особенно левая), в которые легко вводить иглу шприца и заражать мышей микробами или раковыми клетками. Именно эта «оголенность» мышиного хвоста позволила мне сконструировать модель экспериментальной меланомы, при помощи которой совместно с докторами Ванебо и Хирингом проверялась активность новых вакцин против меланомы, а позднее — исследовалась эффективность новых курсов противораковой химиотерапии. Существо модели сводилось к тому, что клетки меланомы вводят в кожу мышиного хвоста, а через 2–3 недели на поверхности безволосой кожи начинают расти опухоли, черные из-за пигмента — меланина.

Эти эксперименты были выполнены в виварии РВГ. Мой кабинет и лаборатория хирургической онкологии находились на первом этаже корпуса, в котором размещался Дом для престарелых. Так что время от времени старики и старухи в инвалидных колясках, на приспособленных для самостоятельного передвижения вокерах, на костылях или на своих двоих, поддерживаемые палочкой, забредали в наш коридор, а мы терпеливо выпроваживали незваных гостей восвояси. Иногда старики и старухи заглядывали и в соседний с нами отдел дерматологии, двери которого находились буквально в двух шагах от моего кабинета.

В Отделе дерматологии и кожной хирургии, которым руководил доктор Винсент Фаланга, работали мои приятели — русские врачи и биологи. Я заглядывал к ним. В отделе стоял автомат, который за 25 центов (квортер) варил отличный кофе. Это тоже было поводом побеседовать за стаканчиком кофе то с тем, то с другим сотрудником отдела дерматологии. Вокруг доктора Фаланги кипела научная деятельность. На основе клинических наблюдений и экспериментов с клетками кожи, выполненных in vitro, публиковались интересные статьи, насыщенные данными молекулярной биологии и иммуногистохимии. Время от времени за стаканчиком кофе мне доводилось беседовать с доктором Фалангой. Это был сухощавый неулыбчивый рано поседевший врач, одевавшийся в рубашки темно-серых тонов и говоривший тихим монотонным голосом. Он был бесконечно предан теоретической медицине и, главным образом, патологической анатомии (гистологии) заболеваний кожи. Доктор Фаланга часами проводил за микроскопом, казалось бы, отрешившись от реального мира, где его совета или действия ждали больные. А между тем он был искусным хирургом. Он живо интересовался моими исследованиями in vivo, в которых использовалась наша новая модель экспериментальной меланомы. Видно было, что он тосковал по исследованиям, основанных на животных моделях.