Читать онлайн «Изгои российского бизнеса: Подробности большой игры на вылет». Страница 81

Вслед за ним к 13 годам заключения была приговорена Лиана Аскерова, которую признали виновной в организации преступления. Сожитель Аскеровой Шафрай, которого она, по данным следствия, просила подыскать «знакомых, чтобы разобраться с одним человеком», был осужден на 14 лет строгого режима. Александра Белокопытова, доставившего киллеров к спорткомплексу «Спартак», судья полностью оправдала в части «хранения и ношения оружия» (ст. 222 УК РФ). Тем не менее и он был признан виновным в двойном убийстве и приговорен к десятилетнему сроку. Максим Прогляда, стрелявший в Козлова, получил 24 года строгого режима. Алексей Половинкин, пули которого добили тяжело раненного Козлова и убили его водителя, получил пожизненный срок. Наименьший срок был назначен одному из организаторов убийства – Богдану Погоржевскому. На посредничестве, по данным следствия, он заработал около $200 тыс., а кроме того, помог киллерам достать оружие. За активное сотрудничество со следствием и гособвинением на судебном процессе признанный виновным в «незаконном обороте оружия» и убийстве Богдан Погоржевский был осужден всего на шесть лет лишения свободы.

Последнего фигуранта по этому делу – Андрея Космынина – задержали лишь в декабре 2008 года. Он не оказал никакого сопротивления сотрудникам правоохранительных органов и в тот же день полностью признал свое участие в убийстве. В ходе процесса, который начался в конце января 2009 года, он выразил пожелание, чтобы его суд поскорее закончился.

А судья Олихвер полностью удовлетворила иск на 10 млн руб., поданный к подсудимым отцом Андрея Козлова в связи с тем, что он находился на иждивении сына. По решению суда, Френкель, Половинкин и Прогляда должны будут выплатить Андрею Козлову-старшему по 2 млн руб., а остальные подсудимые – по 1 млн руб.

Так закончился этот процесс, наделавший много шума. И можно сколько угодно говорить о справедливости или несправедливости нашего суда, отмывании денег и особенностях денежной политики Центробанка. Но вот что интересно: Алексей Френкель говорил много и о многом, но ни разу не сказал одного – что он-таки не совершал преступления, в котором его обвинили.

Говорят, что о мертвых – либо хорошо, либо ничего. В журналистике и в истории это правило не работает. Что делать, если герои последней части нашей книги при жизни Были столь публичны и известны, что в течение продолжительного времени находились в центре внимания общественности, а потому вошли в историю страны? Владимир Виноградов и Бадри Патаркацишвили, о которых идет речь в этой части, без преувеличения Были сильными мира сего. Они могли позволить себе все или многое из того, что можно приобрести за деньги. Первый из них умер почти в нищете, не пережив разорения своей банковской империи, и деньги на его похороны собирали его бывшие сотрудники. Другой, который при жизни был нужен столь многим людям, погиб на чужбине, при загадочных обстоятельствах, почти в полном одиночестве, несмотря на двоеженство, впрочем, возможно, и поэтому.

Разве они не заслуживают того, чтобы люди знали историю их возвышения и падения? Разве эти истории ничему не учат? Хотя бы тому, как проходит слава сильных мира сего.

Сегодня забавно читать первые «послеперестроечные» публикации в СМИ о коммерческих банках. Тут и восхищение новым рыночным институтом, и некоторая понятная наивность, и радужные ожидания. Забавно – и немного грустно: ведь сегодня мы уже знаем, чем все кончилось. Иных уж нет, а те далече. Нет и одного из первых и крупнейших российских коммерческих банков – «Инкомбанка». Нет в живых и его основателя и бессменного руководителя – Владимира Виноградова.

Он был романтиком от бизнеса.

Владимир Виноградов скончался от инсульта в одной из московских больниц 29 июня 2008 года. Ему было 52 года. Основатель «Инкомбанка», один из семи крупнейших банкиров и один из 12 бизнесменов-олигархов, бесславно покинул большой бизнес за 10 лет до смерти, осенью 1998 года. Банкротство было не просто крупным – оно было унизительным. Виноградов был со скандалом лишен своего поста. Кредиторы пригрозили ему уголовным преследованием. От банкира отвернулись все: и государство, и коллеги-олигархи, и ближайшие партнеры по бизнесу.

Когда он умер, выяснилось, что денег у него практически нет. Говорили, что после дефолта и краха «Инкомбанка» семья Виноградова жила в съемной двухкомнатной квартире в панельном доме на окраине Москвы. А когда возникли сложности с оплатой обучения ребенка в Московской экономической школе, которую в свое время спонсировал Виноградов, никто и не вспомнил о его былых заслугах, и мальчику пришлось перейти в другое учебное заведение.

Средства на похороны собирали бывшие сотрудники «Инкомбанка». Эти люди по-разному уходили из «Инкомбанка», часто со скандалом. О Виноградове говорили многое: что он был очень сложным человеком, жестким, с тяжелым характером, заносчивым, гордым, что обстановка в его кабинете стоила $1 млн, что он летал на собственном самолете и возил с собой личный автомобиль. Но проводить своего шефа они пришли. На гражданскую панихиду собралось около 800 человек, в разное время работавших в Инкомбанке.

«Он был романтиком от бизнеса, – рассказывал президент «Хоум Кредит» Евгений Бернштам, сотрудничавший с «Инкомбанком» в конце 1990-х годов. – Отличный профессионал, но слишком сильно доверял своим подчиненным, особенно региональным руководителям». По словам президента Ассоциации российских банков (АРБ) Гарегина Тосуняна, он виделся с Виноградовым последний раз за полтора года до его смерти, когда банкир восстанавливался после очередного инсульта и хотел вернуться к работе. «Судя по его виду, Владимир нуждался в работе для исправления своего финансового положения, но этого деятельного человека, к сожалению, подкосила болезнь», – сказал он. «Виноградов был, безусловно, человеком талантливым, в то же время, как любой олигарх того времени, считал, что он безупречен, – вспоминал Сергей Алексашенко, занимавший в то время должность зампреда ЦБ. – Банк рухнул из-за простейшей ошибки менеджмента – имея короткие пассивы, вкладывали деньги в длинные активы. Если его коллеги из состава «семибанкирщины» смогли разделить банк и бизнес, то у Виноградова это не получилось».