Читать онлайн «Гамсун. Мистерия жизни». Страница 62

Гамсун неслучайно писал дилогии и трилогии, поскольку ему казалось важным изобразить «поток жизни», и хроникальность была ведущим принципом построения романов. Действие развивалось постепенно и строго последовательно, прыжки во времени были невозможны. Сюжет подобен мозаике, которую необходимо сложить из кусочков-эпизодов. И именно благодаря такой мозаичности появлялось ощущение реальности жизни, ибо и каждый человек проживает каждую минуту отведенного ему времени, не имея возможности посмотреть на себя со стороны.

Критики писали, что романы Гамсуна предвосхитили поэтику романа-потока, возникшего после Первой мировой войны.

Произведения Гамсуна отличает большое количество главных героев, истории которых описываются в почти независимых друг от друга сюжетных линиях.

В романах о местечке Сегельфосс писатель рассказал о двух богатых семействах, чьи судьбы помогли ему изобразить «борьбу между аристократами и крестьянами».

Семейство владельца поместья Сегельфосс лейтенанта Виллатса Хольмсена — это олицетворение старых времен, уже уходящих в прошлое.

Противостоит ему торговец Тобиас Хольменгро, прибывший на землю своих предков откуда-то из-за океана, как он утверждал, из Мексики. Он — мифический герой, окруженный ореолом сказочности. Его жизнь — сплошная загадка. Он приезжает в Сегельфосс с двумя детьми, рожденными от индианки, покупает у разорившегося Хольмсена его поместье, строит мельницу и причал для океанских пароходов. Именно благодаря ему небольшой рыбачий поселок превращается в современный город. Хольменгро олицетворяет дух нового времени, он типичный предприниматель, верящий в технический прогресс.

Гамсуну Хольменгро, безусловно, нравится — он человек, всего добившийся в жизни самостоятельно, но он давно утратил связь с родной землей, а потому не может вновь прорасти в нее корнями. Он потерял сам источник жизни, который писатель видел в крестьянском существовании, единственной альтернативе буржуазной цивилизации.

Но и Хольмсен, разоряющийся помещик, которого от окончательного краха спасает лишь найденный клад, некогда зарытый его предком, несмотря на свою неразрывную связь с Сегельфоссом, его землей и лесами, его обычаями и традициями, не может исправить существующее положение вещей.

На смену и Хольмсену, и Хольменгро приходят новые дельцы, выходцы из низших слоев общества, к которым Гамсун относится иронически. Впрочем, уважения его не заслуживают и рабочие, пролетарии, которые, по мнению писателя, тоже утратили свои корни, уехав в город.

В дилогии Гамсун возвращался и к давно интересовавшей его теме человеческих отношений, любви-ненависти, когда любящие не способны преодолеть себя и собственные тайны, мистерию души и силы взаимного отталкивания.

Качественно же новое в дилогии — поворот Гамсуна к традиционным формам романа, которые были им решительно отвергнуты в программных статьях 1891 года. Суъективно-психологическая манера изложения уступает место трезвому и почти всегда ироничному взгляду со стороны.

По словам американского переводчика Гамсуна Джеймса У. Макфарлейна, «Местечко Сегельфосс» и «Дети века» «стали образной демонстрацией устоявшейся в целом пасторальной (даже феодальной) системы ценностей писателя: антиинтеллектуализм и аполитичность в сочетании с сильным предубеждением против торгашеского духа».

В 1914 году началась Первая мировая война, во время которой Гамсун впервые открыто выступил в защиту Германии, во всеуслышание заявил о своей прогерманской позиции.

Ситуация обретения независимости Норвегией во многом была схожей с историей Германии.

Священная Римская империя германских народов распалась в 1806 году, а после поражения Наполеона возник Германский союз, и государствам, входящим в состав этой конфедерации, была предоставлена возможность выбора пути развития.

В 1871 году король Пруссии был провозглашен кайзером Второго рейха, из которого Австрия была исключена. В конфедеративной Австро-Венгрии венгры получили политический суверенитет еще в 1867 году.

Рост пангерманского движения в Австро-Венгрии отразил проблемы немцев в государстве, где они должны были сосуществовать со славянами. Вплоть до 1937 года (до даты включения Австрии в состав Третьего рейха) немцы боролись за отделение немецких провинций от многоязычного государства Габсбургов и включения их в состав Германской империи.

Из-за трудностей в достижении политического единства и образования цельного немецкого государства немцы стали искать единства культурного, что привело к новому осознанию мифов и легенд германских народов, прежде всего скандинавских, и также к созданию большого числа мистических обществ, стремящихся разработать теорию Великого Немецкого Народа.

Пангерманская идея общности европейских народов была чрезвычайно привлекательна прежде всего для Скандинавских стран, поскольку именно северные мифы легли в основу реконструированной истории германцев.

Норвежские писатели — в том числе Бьёрнсон, Ибсен, Ли — всегда тепло относились к Германии, ибо, помимо всего прочего, их книги приходили к европейскому читателю благодаря переводам на немецкий язык.

Во время Первой мировой войны почти все друзья Гамсуна придерживались немецкой ориентации.

Норвежский политик и писатель Л. Р. Лангслет пишет:

«В целом мы можем с полным основанием заявить, что среди той буйной растительности, которой изобиловали „заросшие тропинки“ Гамсуна, можно найти лишь несколько расистских сорняков.

Важно осознавать: эти незначительные проявления расистской идеологии предстают перед нами в истинном свете, если учесть, сколь глубоко была внедрена расистская идеология в тогдашнюю духовную жизнь, ведь ею были пропитаны умонастроения той эпохи, в том числе ее разделяли и некоторые известные норвежские писатели.

Ханс Е. Кинк[129] прямо-таки излучал расовую мифологию. Эвре Рихтер Фишер,[130] Свен Эльвестад[131] и Ларс Хансен[132] обнаруживают совершенно очевидные расистские черты в своих произведениях. Арне Гарборг с восторгом пишет о существующих в чистом виде арийских чертах в крестьянах из Сетесдала:[133] „В Сетесдале живут еще потомки чисто арийской расы, которые завоевали мир. Да, они напоминают рыцарей“. Антисемитские мотивы встречаются в высказываниях многих тогдашних религиозных деятелей. Идеи расовой гигиены были в моде, и в Осло был создан соответствующий институт. И прочее и прочее.