Читать онлайн «Сталинградская битва». Страница 135

Я стою в блиндаже начальника оперативного отдела штаба дивизии. Сегодня ночью взрывом авиационной бомбы здесь выбило окна и разнесло лестницу. С озабоченным лицом подполковник протягивает мне руку и, обменявшись кратким приветствием, объясняет обстановку.

- После многих дней бездействия и ожидания вчера наконец были заправлены бензином разведывательные самолеты. Они сразу же вылетели на разведку. Данные оказались потрясающими. Севернее Дона обнаружен подход целой ударной армии с танками и кавалерийскими дивизиями. Несколько бомб, сброшенных разведчиками, попали в цель, но, естественно, не могли причинить большого ущерба. Штаб 6-й армии немедленно обратился к вышестоящему командованию за помощью. Но оказалось слишком поздно. Сегодня утром произошла беда. Здесь,- подполковник указал по карте,- на участке Клетская - Серафимович, противнику удалось осуществить глубокий прорыв. Именно на участке румын, у которых жалкая противотанковая оборона! В настоящий момент повсюду идут бои, так что ясной картины нет и окончательный вывод сделать нельзя. На ликвидацию прорыва уже двинуты войска. Это я знаю. Будем надеяться, что им удастся. Тогда будет видно, что дальше. Командование группы армий нам поможет, это ясно. Для нашей же дивизии все остается по-старому. Продолжать оборудование занимаемых позиций, укреплять их и удерживать любой ценой!"{130}.

Эти данные как бы обобщаются и систематизируются в записках офицера разведотдела 8-го армейского корпуса Иоахима Видера: "Наступлению предшествовала тщательная подготовка, проведенная Советским командованием в грандиозных масштабах; наши вышестоящие штабы в общем были осведомлены о длительном процессе сосредоточения сил противника, хотя развертывание проходило в лесистой местности и под прикрытием осенних туманов. Развивая наступление, превосходящие танковые и кавалерийские соединения русских в тот же день молниеносно обошли нас с севера, а на следующий день и с востока. Вся наша армия была взята в стальные клещи. Уже три дня спустя в Калаче на берегу Дона кольцо окружения сомкнулось. Соединения русских непрерывно усиливались.

Ошеломленные, растерянные, мы не сводили глаз с наших штабных карт нанесенные на них жирные красные линии и стрелы обозначали направления многочисленных ударов противника, его обходные маневры, участки прорывов. При всех наших предчувствиях мы и в мыслях не допускали возможности такой чудовищной катастрофы! Штабные схемы очень скоро обрели плоть и кровь в рассказах и донесениях непосредственных участников событий; с севера и с запада в Песковатку - еще недавно тихую степную балку, где размещался наш штаб, вливался захлестнувший нас поток беспорядочно отступавших с севера и с запада частей. Беглецы принесли нам недобрые вести: внезапное появление советских танков 21 ноября в сонном Калаче - нашем армейском тылу - вызвало там такую неудержимую панику, что даже важный в стратегическом отношении мост через Дон перешел в руки противника в целости и сохранности. Вскоре из расположения 11-го армейского корпуса, нашего соседа слева, чьи дивизии оказались под угрозой удара с тыла к нам в Песковатку хлынули новые толпы оборванных, грязных, вконец измотанных бессонными ночами людей.

Прелюдией русского наступления на участке Клетская - Серафимович была многочасовая артиллерийская подготовка - уничтожающий огонь из сотен орудий перепахал окопы румын. Перейдя затем в атаку, русские опрокинули и разгромили румынские части, позиции которых примыкали к нашему левому флангу. Вся румынская армия попала в кровавую мясорубку и фактически перестала существовать. Русское командование весьма искусно избрало направление своих ударов, которые оно нанесло не только со своего донского плацдарма, но и из района южнее Сталинграда, от излучины Волги. Эти удары обрушились на самые уязвимые участки нашей обороны - северо-западный и юго-восточный, на стыки наших частей с румынскими соединениями; боеспособность последних была ограниченна, поскольку они не располагали достаточным боевым опытом. Им не хватало тяжелой артиллерии и бронебойного оружия. Сколько-нибудь значительных резервов у нас, по существу,. не было ни на одном участке; к тому же плохие метеорологические условия обрекли на бездействия нашу авиацию. Поэтому мощные танковые клинья русских продвигались вперед неудержимо, а многочисленные кавалерийские подразделения, подвижные и неуловимые, роем кружились над кровоточащей раной прорыва и, проникая в наши тылы, усиливали неразбериху и панику"{131}.

Для полноты картины, которая рисует положение в стане противника, отметим также, что среди румынских войск росло понимание преступности и безнадежности войны, в которую завлекло их профашистское королевское правительство Румынии, действовавшее в союзе с гитлеровской Германией. В политдонесении политотдела 5-й танковой армии 20 ноября 1942 г. говорилось: "Показания пленных характеризуют упадок морального состояния румынской армии. Так, например, военнопленный 366-го пехотного полка 14-й пехотной дивизии капрал Томеско Георгий, захваченный 47-й гв. сд, заявил: ,,Солдаты по отношению ведения войны настроены отрицательно... Румыны смотрят на немцев, как на поработителей, они нас гонят в бой на верную смерть""{132}. Конечно, в то время это были лишь симптомы начинающегося процесса, реальное значение которого переоценивать было нельзя.

Несмотря на ошеломляющее воздействие советского контрнаступления, противник сохранял достаточно высокую боеспособность. Советские войска на сталинградском направлении имели перед собой крупную и организованную силу опасного, упорно сопротивляющегося и в целом не деморализованного противника. Дальнейшее развитие операции требовало высокого уровня руководства войсками и глубокого понимания воинами - участниками исторического наступления лежащей на них огромной ответственности перед Родиной в осуществлении плана разгрома сталинградской группировки.

Вместе с тем борьба под Сталинградом с каждым часом и днем становилась все более грозной для врага.

20 ноября перешли в наступление войска Сталинградского фронта. В соответствии с планом его ударные группировки наносили два удара: на правом фланге силами войск 64-й и 57-й армий и на левом фланге - силами 51-й армии.

Рано утром 20 ноября над сталинградской степью нависал легкий прозрачный туман. В межозерном пространстве в зарослях камыша и высокой болотной травы, прикрываясь неровностями местности, стояли готовые к бою советские танки, орудия, минометы, на исходных позициях приготовилась к атаке пехота. Впереди по линии Красноармейск - Тундутово поднималась гряда небольших высот, по гребню которых проходил передний край обороны противника. В 8 час. 00 мин. должна была начаться артиллерийская подготовка, но туман сгущался, видимость была не более 200 м. Начался снегопад. Командующий фронтом генерал А. II. Еременко находился на передовом наблюдательном пункте 57-й армии (высота 114,3). Перед выездом сюда его запросили по ВЧ из Москвы: