Читать онлайн «Спиноза». Страница 42

Спиноза с огорчением констатировал, что, хотя эта история в высшей степени необходима, люди древности не радели о ней. Даже то немногое, касающееся истории Библии, что потомки получили или нашли, они передавали своим преемникам, извращая его сущность всякими надуманными исправлениями и добавлениями. К этим бедам, подчеркнул философ, присоединяется еще и суеверие, требующее от людей презирать разум и природу, а почитать и дивиться только тому, что противоречит им. Поэтому не удивительно, что люди, дабы еще более возвысить авторитет Писания, подыскивают объяснения к нему одно нелепее другого. Им мнится, что в священных письменах скрываются глубочайшие тайны.

— Что же тогда может служить основанием для познания Библии? — не отставал Куфелер.

И Спиноза ответил:

— Все познание Писания должно заимствовать из него одного. Теологи, которые в законах развития природы усматривают перст божий, а в Библии — слово божие, озабочены тем, как бы им свои выдумки и мнения вымучить из священных письмен и подкрепить божественным авторитетом. Этой богословской проповеди я, — подчеркнул Спиноза, — противопоставляю свой метод интерпретации Библии. Самое важное в моем методе — это указание на необходимость познания исторической судьбы каждой библейской книги в отдельности. Если не известна история книги, то к какому верному заключению можно прийти? Если мы читаем какую-нибудь книгу, содержащую невероятные или непонятные вещи или написанную в довольно темных выражениях, и не знаем ни ее автора, а также ни в какое время и по какому поводу он писал, то напрасно будем стараться узнать истинный ее смысл.

Спиноза привел Куфелеру основные принципы критики Библии, сформулированные им в «Богословско-политическом трактате».

Первое положение. Необходимо выяснить природу и свойство языка, на котором та или иная книга Библии была написана. А так как все писатели как Ветхого, так и Нового завета были евреи, то несомненно, что история еврейского языка прежде всего необходима для понимания книг Библии. Для этой цели, добавил Спиноза, он составил грамматику древнееврейского языка.

Второе положение. Необходимо отыскать существенные литературные особенности, которые объединяют библейские книги в одно целое. Нам не позволительно извращать смысл Писания сообразно богословским предрассудкам о его сверхъестественном происхождении. Содержание Библии, как и любого другого литературного памятника, — в текстах Библии.

Третье положение. Надо выяснить обстоятельства, сопутствовавшие появлению всех книг пророков. А именно: нужно знать жизнь, характер и занятие автора каждой книги, входящей в состав Библии. Наконец, надо заинтересоваться судьбой каждой книги: ее первоначальным текстом, узнать, в чьи руки она попала, сколько было ее разночтений, по чьему решению она была принята в число «священных».

Все эти принципы, заключил Спиноза, должны быть положены в основу трактовки истории Библии. Знать все это весьма необходимо, дабы мы не принимали слепо все, что нам навязывают теологи, но только то, что верно и несомненно.

Чтобы раскрыть историю Писания, начнем по порядку, с предрассудков относительно истинных авторов «священных книг», и прежде всего об авторе Пятикнижия. Таковым все богословы считают Моисея. И по этой причине Ибн Эзра, человек свободного ума и незаурядной эрудиции, из всех, кого я читал, был первый, обративший внимание на этот предрассудок. Правда, Ибн Эзра не осмелился открыто высказать свою мысль. Я же не побоюсь представить в трактате это ясно. Мрачные времена средневековья сменились светлыми...

Спиноза говорил Куфелеру:

1. В Пятикнижии почти всегда говорится о Моисее в третьем лице (Моисей — муж божественный; бог разговаривал с Моисеем лицом к лицу. Моисей из всех людей был самый кроткий и т. д. и т. д.).

2. Пятикнижие повествует о смерти Моисея. «И умер, — написано во Второзаконии, — там Моисей, раб господень, в земле Моавитской, по слову господню. И погребен на долине в земле Моавитской против Беф-Фегера... Моисею было сто двадцать лет, когда он умер... И оплакивали Моисея сыны Израилевы на равнинах Моавитских тридцать дней...»

3. Пятикнижие содержит рассказы о событиях, происшедших после смерти Моисея.

Какой человек пишет о себе в третьем лице или в состоянии описать собственную смерть, отношение к ней окружающих, события, происшедшие после своей кончины? Разве не понятно, что об этом пишет кто-то другой.

— Итак, утверждение, — добавил Спиноза, — будто Моисей — автор Пятикнижия, необоснованно и совершенно противоречит разуму. Наоборот, из всего этого ясно как божий день, что Пятикнижие было написано не Моисеем, а кем-то другим, кто жил много веков спустя после Моисея.

— Теперь, — сказал Спиноза, — пора исследовать и остальные книги. Возьмем, к примеру, книгу «Иисус Навин». На тех же основаниях я докажу, что она не есть автограф37. Тот, кто свидетельствует, что слава об Иисусе была по всей земле (глава 6, стих 27), что он ничего не опустил из предписанного Моисеем (главы 8, 11), состарился, испустил дух, очевидно, другое лицо.

Некоторые события в книге относятся к тому времени, когда Иисуса уже не было в живых (глава 16, стих 10; глава 22, стих 10). Отсюда приходим к выводу, что и эта книга была написана много веков после смерти Иисуса Навина. Если же мы обратим внимание на связь и содержание Пятикнижия и книги Иисуса Навина, то легко заключим, что все они были составлены одним и тем же историком, желавшим написать об иудейских древностях.

— Кем же, по-вашему, они были написаны? — спросил Куфелер.

— Я в трактате докажу, — ответил Спиноза, — что они были составлены книжником Ездрой, который жил в пятом веке до нашей эры. Обратите внимание, я говорю составил, а не написал, то есть Ездра собрал разные древние списки, хроники, летописи и положил их в основу Пятикнижия и книги Иисуса Навина.

— А пророческие книги Исайи, Иезекииля, Иеремии. Они достоверны, надо полагать? — сказал Куфелер.

— Нет, — возразил философ. — Всякий раз, как я вникаю в них, я вижу, что пророчества, содержащиеся в них, были собраны из других книг. Вот, скажем, книга Иеремии. Излагаемые здесь пророчества извлечены из разных летописей, ибо, помимо того, что они скомпонованы беспорядочно, без всякой последовательности, в них одна и та же история вдобавок повторяется различным образом.

Все, что я пишу в трактате об истории Библии, — подчеркнул Спиноза, — есть плод давних и зрелых размышлений. И хотя с детства я был преисполнен обычных богословских взглядов на Писание, я не мог в конце концов не прийти к этим выводам. Устранение теологических предрассудков и составляет задачу моего труда. Опасаюсь, однако, не слишком ли поздно приступаю я к этой попытке? Дело ведь дошло почти до того, что люди не допускают исправлений в этом отношении, но упорно защищают то, что приняли под видом религии, что только у весьма немногих все же осталось, по-видимому, некоторое место для разума. Предрассудки эти глубоко укоренились в человеческом уме. Всеми силами я постараюсь сделать опыт и доведу его до конца, так как нет оснований считать это дело совершенно безнадежным.