Читать онлайн «Полное собрание сочинений. Том 22. Июль 1912 — февраль 1913». Страница 62

Можно (и должно) рабочему выборщику использовать «затруднения» двух подравшихся воров, чтобы провести в Думу честного человека. Это бесспорно. Обратный взгляд частички польских с.-д. (так называемого «Главного правления», потерявшего главное – Варшаву) никуда не годится.

Но, когда честный человек прошел в Думу по случаю драки двух воров, то называть одного вора обнаружившим «рост сознания» – смешно и дико. Именно это, вовсе не требующееся даже для оправдания мандата Ягелло, восхваление еврейских буржуазных выборщиков, доказывает оппортунизм семи членов фракции, их непролетарское отношение к национальному вопросу.

Семерке следовало в резолюции осудить и заклеймить национальную вражду вообще, польских буржуа за антисемитизм в особенности, это было бы дело. Но приписывать еврейским буржуа «рост сознания» значит показывать свою несознательность.

Пункт 3-й берется доказать, что Ягелло – социал-демократ. Чем же это доказывается? 1) «Его заявлением». Это не доказательство. Партийные люди считаются с организацией, в которую входит Икс, а не с «заявлением» Икса. Такую азбуку забывать могут лишь ликвидаторы[30]. 2) «Поддержка кандидатуры Ягелло блоком Бунда и ППС».

А где же польская социал-демократия? Блок без нее и против нее (уход двух с.-д. выборщиков Варшавы) есть доказательство антипартийности Бунда, как это признал даже примирительно настроенный Плеханов!

В п. 4-м читаем: «ППС еще не объединена с российской социал-демократией». Это – полуправда! Зачем семерка умолчала, что резолюция партии (в декабре 1908 г.) отвергла объединение с ППС? Только в угоду ликвидаторам партии?

Вывод из всей этой хромой, несчастной резолюции – отделение «вопросов внутренней жизни российской с.-д.» от «вопросов думской политической деятельности». Отделение из рук вон плохое. Не могут партийные люди отделять этих вопросов. Отделять их значит отделять думскую фракцию от партии. Это – худший оппортунизм и внесение огромной путаницы. Тактику определяют «внутренние» решения партии: эту тактику или иную, «беспартийную», следует применять в «думской политической деятельности»??

Кандидат Бунда, желающего слыть частью с.-д., лишен решающего голоса в «вопросах внутренней жизни с.-д.». Это – единственный плюс запутанной резолюции запутанных ликвидаторами семи депутатов.

Сознательные рабочие должны всячески помочь им распутаться, разъяснить им сделанную ошибку, упорно трудясь (и в IV Думе, как и в III) над выпрямлением думской фракции. Ошибка вначале сама по себе не так еще страшна, – это верно отметил К. Сталин{122}, – важно лишь, чтобы рабочая демократия открыто и прямо признала ошибку и добилась признания ее. Тогда продолжение будет лучше, чем начало.

Непременно известите меня о получении статьи и в случае, паче чаяния, решите не помещать, возвратите без промедления, ибо помещу тогда в другом месте.

Написано в первой половине декабря 1912 г.

Впервые напечатано в 1954 г. в журнале «Коммунист» № 6. Подпись: В. И.

Печатается по рукописи

Самый крупный политический итог думских прений по поводу декларации правительства, это трогательное объединение националистов, октябристов и кадетов. Наше русское так называемое «общество» настолько поддается громкой и дешевой фразе, что приходится особенно настаивать на этом действительном итоге выступления всех партий с их критикой принципиальных вопросов политики.

«Партии исчезли, – писало националистическое «Новое Время» (№ 13199). – Прекрасная речь деп. Маклакова (в заседании 7 декабря) объединила всю Гос. думу, аплодировавшую ему в забвении всех партийных счетов и разномыслии».

Эти отзывы националистической газеты, главного органа всяческого подхалимства, травли евреев и инородцев, надо запомнить и продумать всякому, интересующемуся политикой серьезно.

Не «в забвении» партийных разномыслии хлопали Маклакову октябристы и националисты, гучковцы и нововременцы, а в силу правильного понимания ими глубокого единомыслия между либеральной буржуазией и националистами-помещиками.

По коренным вопросам внутренней и внешней политики обнаружил Маклаков это единомыслие. «Если Россия не ищет войны, то она ее также и не боится», – восклицал сей кадет при продолжительных аплодисментах националистов. Как же им было не аплодировать? Для всякого политически грамотного человека ясно, что этими словами кадеты выражали свое согласие на политику угрозы войной, на политику милитаризма, сухопутных и морских вооружений, угнетающих и разоряющих народные массы.

Либералы, поддерживающие милитаризм, не страшны реакции, ибо реакционеры вполне правильно рассуждают: поддержка милитаризма, это – дело, а либеральные восклицания – пустые слова, которых просто-таки нельзя провести в жизнь при господстве реакции. «Дай нам миллионы на вооружения – мы тебе дадим хлопки за либеральные фразы», вот что говорит и должен говорить всякий умный крепостник-помещик думским Балалайкиным{123}.

А позиция Маклакова во внутренней политике? Случайно ли, что правый священник «доволен по горло», по свидетельству самой «Речи», – или что «Новое Время» перепечатывает, захлебываясь, «лейтмотив» Маклакова: «пусть не будет разделения России на два лагеря, – страна и правительство»?

Нет, это не случайно, ибо своими воплями о желательности «примирения» Маклаков на деле вторит Коковцову. Коковцов тоже желает «примирения»!

Коковцов не желает изменения в соотношении общественных сил. Маклаков не обнаружил ни тени понимания того, какое изменение необходимо и чем оно может быть достигнуто. «Примирение» есть именно то слово, которое заслоняет единственный серьезный вопрос об условиях и средствах такого изменения, – заслоняет посредством гнилой фразы, ничего не говорящей, отупляющей гражданское сознание масс, убаюкивающей их.

Презрения заслуживает то «общество», которое способно хлопать речам Маклаковых о «примирении».

В речи же представителя рабочих Малиновского по поводу министерской декларации и националисты и кадеты постарались не заметить постановки вопросов демократией. Но Малиновский и говорил свою речь совсем, совсем не для этой публики.