Читать онлайн «Знаменитые писатели». Страница 69

С 1935 г., получив возможность жить на гонорары, Оруэлл переехал в деревню и открыл небольшой магазин. Этот магазин едва себя окупал, но некоторый торговый опыт мог пригодиться ему в случае продвижения по торговой части. Оруэлл всегда был практичным человеком.

О своих писательских пристрастиях и житейских привычках Оруэлл писал в своей «Автобиографической заметке»: «Наибольшее влияние из современников на меня оказал Сомерсет Моэм: его искусством прямого, без вычурностей повествования я восхищаюсь. Кроме писательства, я больше всего люблю огородничество. Мне нравится английская кухня и английское пиво, французские красные вина, испанские белые вина, индийский чай, крепкий табак, камины, свечи и уютные кресла. Я не люблю большие города, шум, автомобили, радио, консервы, центральное отопление и «современную» мебель. Вкусы моей жены полностью совпадают с моими».

Женившись летом 1936 г., Оруэлл спустя несколько месяцев был уже в Испании, намереваясь принять участие в гражданской войне. Четыре месяца он пробыл на Арагонском фронте в составе ополчения, был тяжело ранен, но, к счастью, без серьезных последствий.

Объясняя позже свое участие в испанских событиях, Оруэлл говорил, что в те годы он стоял на позициях демократического социализма. Как солдат он собирался честно выполнить свой долг, не сомневаясь в том, что решение сражаться за Республику было единственно верным. Однако уже в Испании писатель впервые понял, что социализм может быть не только демократическим, но и уродливым, построенным на манер тоталитарной сталинской модели. И с этих пор социализм, который убивает революцию во имя диктатуры вождей, стал для Оруэлла главным врагом, несмотря на все «демократические» лозунги.

Первым шагом к постижению новой реальности стала повесть «Скотный двор», насыщенная отзвуками советской действительности между двумя мировыми войнами. Впрочем, как считал писатель, «тоталитарная диктатура» это не только сталинизм. Это явление может возникнуть где угодно, как возникло оно в Германии, Испании, некоторых латиноамериканских республиках: вначале всеобщий подъем, ожидание великих перемен, затем постепенно приходит ощущение обмана и начинается борьба за власть, в которой решающим аргументом становился карательный аппарат. Священные заповеди постепенно превращались в фарс, но толпа как в ослеплении повторяла их снова и снова, не замечая, что от священных символов осталась одна оболочка. В «Скотном дворе» Оруэлл говорил то, что чувствовал, не думая ни о каком пророчестве. Не до конца понимали смысл повести в то время и английские критики, называя ее однодневкой. А когда стало понятно истинное значение предвидения, писателя уже давно не было в живых.

Еще более остро поставлена проблема тоталитарного режима в романе «1984», в котором Оруэлл нашел метафору современного ему мира – военный парад, ряды касок, сапог, готовых стучать по всему живому и человеческому. Замысел романа уходил далеко в прошлое, к самому Джонатану Свифту с его Гулливером и «Сказкой бочки». Читая роман «1984», не раз можно вспомнить и Академию прожектеров в Лагадо, ищущих способ насадить правильные мысли, и государство Требниа, где научились истреблять любое недовольство и насаждать полную стандартизацию общества, в котором уже нет места мыслящей личности.

Любопытна история названия романа, того самого, в честь которого литературный Запад в 1984 г. устроил вышеупомянутые торжества. Рукопись, законченная в 1948 г., долго оставалась безымянной – ни один вариант Оруэлла не устраивал. На последней странице стояла дата 1948 – о дате завершения авторской правки. Писатель переставил две последние цифры, и в таком виде книга стала знаменитой.

Над романом Оруэлл начал работать в 1947 г. и писал его с перерывами из-за обострений туберкулеза, от которого лечился в клиниках невдалеке от Глазго, а также в частном санатории на юге Англии.

Роман «1984» вышел в свет 8 июня 1949 г. в Лондоне тиражом 25 тысяч экземпляров и в том же месяце он появился в Нью-Йорке. Мгновенно раскупленный, он был переиздан через год в Англии и в Америке общим тиражом 300 тысяч экземпляров. В первых же рецензиях книга была оценена как высшее достижение Оруэлла и новой английской литературы. Нашлись и критики, увидевшие в романе «пропагандистский памфлет в духе холодной войны, сатиру на лейборизм, социализм и вообще на левое движение». Оруэлл пытался объяснить подлинный смысл произведения. Сразу же после выхода в свет романа он отвечал американскому профсоюзному деятелю Ф. Хэнсону на вопрос об идейном смысле жизни: «Мой роман не направлен против социализма или британской лейбористской партии (я за нее голосую), но против тех извращений централизованной экономики, которым она подвержена и которые уже частично реализованы в коммунизме и фашизме. Я не убежден, что общество такого рода обязательно должно возникнуть, но я убежден (учитывая, разумеется, что моя книга – сатира), что нечто в этом роде может быть. Я убежден также, что тоталитарная идея живет в сознании интеллектуалов везде, и я попытался проследить эту идею до логического конца. Действие книги я поместил в Англию, чтобы подчеркнуть, что англоязычные нации ничем не лучше других и что тоталитаризм, если с ним не бороться, может победить всюду».

В 1949 г. писатель тяжело заболел, – сказались последствия туберкулеза. 21 января 1950 г. Джордж Оруэлл скончался. Он не дожил до триумфа своей книги «1984» и до тех высоких оценок критиков, поставивших писателя между двумя гигантами мировой литературы – Джонатаном Свифтом и Францем Кафкой.

Возможно, Джордж Оруэлл так и не пришел к той чистоте и ясности, ради которой сменил подлинное имя на вымышленное. Во всяком случае, в завещании он просил написать на простом буром камне эпитафию: «Здесь лежит Эрик Артур Блэр», словно желая возвратиться к естественности жизни, которая равнодушна к любой славе.

Русский поэт, лауреат Нобелевской премии (1958 г.).

Книги стихов «Близнец в тучах», «Поверх барьеров», «Сестра моя – жизнь», «Темы и вариации», «Второе рождение», «На ранних поездах»; поэмы «Девятьсот пятый год», «Лейтенант Шмидт», «Слепая красавица»; роман в стихах «Спекторский»; роман «Доктор Живаго»; автобиографическая проза «Охранная грамота», «Люди и положения».

«Жизнь вне неприметности я себе не представляю», – писал Борис Пастернак в автобиографических воспоминаниях. И действительно, жизнь поэта не была отмечена особыми приметами, за исключением разве что нескольких молодых лет, когда Пастернак примыкал к движению футуристов. Зато его внутренняя духовная жизнь была заполнена такими страстями и удивительными, нередко провидческими открытиями, которых бы хватило и на нескольких русских поэтов.