Читать онлайн «Временщики и фаворитки XVI, XVII и XVIII столетий. Книга I». Страница 72

С переездом в По для Маргариты, как мы уже сказали, начались черные дни. В памяти беарнцев еще в полном блеске сияла покойная Иоанна д'Альбре, в которой, по словам историков, «кроме пола, не было ничего женского»; Иоанна, умная в совете, храбрая на войне, строгая, целомудренная. Сравнивали беарнцы покойную мать их короля с его женой, и невыгодно было это сравнение для молодой развратницы, мечтавшей единственно о нарядах, балах, праздниках да любовных интригах. В По Генрих взял жену в ежовые рукавицы /что, сказать по правде, чести ему не делает/. В Париже он — «страха ради иудейска» — ходил в католическую церковь; в По он заставил Маргариту слушать обедню ее вероисповедания в убогой часовенке, куда не допускали местных жителей, единоверцев Маргариты… Вместо обожателей, королеву окружали педант Пибрак, свирепый солдат д'Обинье и фанатик гугенот Жак Лал-лье. Некого было ей тешить своими кокетливыми кривляниями и пышными нарядами из камки, аксамита, турецкой парчи, венецианского бархата, о которых она с таким чувством распространяется в своих записках. Полезная мужу в Париже, она была ему почти в тягость в его владениях. Там, дозволяя Маргарите ветреничать как угодно, здесь Генрих требовал от нее соблюдения приличия и супружеской верности. В обоих случаях он был верен политической системе, им высказанной: в Беарне честное поведение жены было точно такой же необходимостью, как в Париже ее безнравственность. Стесняя жену в ее привычках, Генрих самому себе предоставил полную свободу, не давая спуску ни одному смазливенькому личику от крестьянки до фрейлины включительно. В это время, вместе с д'Амвилем и Фронтенаком, король Наваррский пользовался расположением мадмуазель де Ребур, всячески досаждавшей Маргарите. Эта Ребур была девица хворая, истощенная, и Генрих любил ее, может быть, единственно ради разнообразия. Она очень скоро ему прискучила, и он заменил ее девицей Фоссе, известной под именем Фоссезы. Эта новая связь была затеяна королем незадолго перед его отъездом с Маргаритой в Нерак, где и она вознаградила себя за невольное воздержание знакомством с Иаковом Гарлэ /Harlay/, сеньором де Шанваллон.

После скучного По житье в Нераке напомнило Маргарите родимый Париж. Праздники сменялись праздниками, домашние спектакли балами, балы поездками на охоту. Придворные дамы и кавалеры кружились в каком-то чаду, покорствуя любви, этому могучему властелину самого короля, божеству, соединявшему перед своим алтарем и католиков и гугенотов. Старики не отставали от молодежи; суровый и степенный де Рони, будущий Сюлли, репетировал балетные па под руководством сестры Генриха и долгом почел, по примеру прочих, обзавестись фавориткой.

В этом адском лабиринте любовных и политических интриг, душой которых была Маргарита, попавшая опять в свою сферу, путеводной нитью могут служить ее записки. Досадуя на маршала Бирона, правителя Гиэни, Генрих решился нарушить мир, заключенный с парижским двором, и 15 апреля 1580 года снова вступил в борьбу, названную войной влюбленных, так как главные действующие лица этой трагикомедии были влюбленные и любовь была главной причиной всех их политических и военных действий. Д'Обинье пишет, что Маргарита, негодуя на своего брата Генриха III за то, что он наушничал королю Наваррскому о ее интригах с де Тюрренем и Шанваллоном, подстрекнула мужа затеять с шурином войну. Орудием для подстрекательства она выбрала молоденькую Фоссезу, свою фрейлину, дочь Пьера Монморанси… Другими словами, Маргарита сама сосватала ее своему влюбчивому супругу.

Несмотря на свое смешное название, воина была нешуточная; независимо от подвигов храбрости со стороны католиков и гугенотов, она была ознаменована неизбежными зверствами и ужасами. Несколько областей терпели нужду и голод, гибли в истязаниях женщины, дети; сотни храбрых складывали свои головы, и все это по милости женщины-волокиты, чужой кровью мстившей своему брату за непрошенное вмешательство в ее грязные интриги. По ее просьбе город и замок Нерак воюющими сторонами признаны были неприкосновенными, что однако же не мешало Генриху делать частые наезды в замок, в котором между фрейлинами его жены находилась Фоссеза. В начале этой интриги Генрих питал к прелестной отроковице самую платоническую страсть, называя Франциску своей «дочкой». Послушная наставлениям королевы, дочка держала своего папашу в почтительном отдалении, обещая ему — и только обещая — желанную награду за те воинские подвиги, которые он совершал во имя этой срамной войны… Герцогу Алансонскому, возвратившемуся из Фландрии, Генрих III поручил вступить в мирные переговоры с королем Наваррским. Семь месяцев Франциск провел в Нераке, уладив дело по желанию короля французского, но мир был нарушен по милости Фоссезы. Ревнивый Генрих Наваррский, заметив ухаживание за ней герцога Алансонского, заподозрил жену в пособничестве. На этот раз невиновная Маргарита уговаривала брата оставить неуместное соперничество. Фоссеза, точно так же в доказательство своей невинности, вознаградила наваррского короля за долгие ожидания. Лишь только обнаружились последствия близких отношений Генриха с Фоссезой, последняя, подобно библейской Агари, возгордилась и зазналась перед своей законной соперницей, явно оказывая Маргарите неуважение. Круто изменился характер недавней девочки, готовившейся теперь быть матерью. Желая скрыть свою беременность, Фоссеза отпросилась у королевы на воды Эг-Шод, в Беарне. Делая вид, что она ни о чем не догадывается, Маргарита дала ей свое позволение. Фоссеза, сопровождаемая фрейлинами Ребур, Билльсавен, гувернанткой и Генрихом, отправилась лечиться. Ребур, отставная фаворитка, желая отомстить Фоссезе, исправно доносила Маргарите обо всем, что делалось на водах; о дерзких отзывах новой фаворитки насчет королевы; о намерении Генриха заставить жену приехать в Эг-Шод для избежания скандала. Избегать было нечего; при дворе и по всему Беарну ходили уже соблазнительные слухи о короле и его фаворитке. Зная, что отдалением себя от Фоссезы она будет только способствовать вящему злословию, Маргарита с удивительным тактом приблизила ее к себе, великодушно предложив свое содействие к сокрытию от молвы угрожавшей Фоссезе катастрофы. Вместо благодарности Фоссеза, по общепринятому обыкновению падших, желающих выдавать себя за непорочных девственниц, стала осыпать королеву упреками, клясться в своей невинности, называя клеветниками тех, которые осмеливаются думать, что она беременна… Бесстыдство это было тем извинительнее Фоссезе, что ее счастливый обожатель Генрих, этот «великий король», делал жене своей сцены за нанесенное ей оскорбление чистой и невинной Фоссезе! Какое умилительно-патриархальное лицемерие!.. В лице жены Генрих защищал от нападок общественного мнения свою любовницу; замыкая уста Маргарите, он надеялся заставить молчать весь свет… Он, его величество, король Наваррский, ручался, что его «дочка» Фоссеза чиста, как младенец, стало — оно так и быть должно, хотя бы этот младенец подарил божий мир вторым экземпляром действительно невинного младенца, что и не замедлило последовать.