Читать онлайн «Временщики и фаворитки XVI, XVII и XVIII столетий. Книга I». Страница 54

Протестант, парижский книгопродавец, Генрих Этьен (или, как он латинизировал свое имя, Стефанус), автор любопытного памфлета о жизни Катерины Медичи, не даром сказал о ней (хотя и немножко резко) в своем вступлении: «Я, некоторым образом, боялся перепачкать себе руки и почувствовать тошноту, раскапывая эти смрадные мерзости!».[21] О хитрости и лукавстве Катерины Медичи автор выразился такого рода прогрессией: «Итальянцы лукавы вообще, жители Тосканы — в особенности; из тосканцев лукавейшие — флорентинцы, из последних лукавейшей и хитрейшей женщиной была Катерина Медичи!»

Единственная дочь славного Лаврентия Медичи, племянница папы Климента VII, Катерина родилась во Флоренции в 1519 году. По обычаю того времени, при появлении ее на свет астрологи, в том числе знаменитый Василий-математик, составили ее гороскоп, и все в один голос объявили, что Катерина будет виновницей гибели того семейства, в которое со временем попадет. Испуганные родственники решили не выдавать ее ни за кого замуж и обрекли на вечное одиночество. Когда ей исполнилось одиннадцать лет, она была отправлена в Рим, ее родные совещались о том, куда ее пристроить: одни предлагали повесить в корзинке на зубцах городской стены под неприятельские выстрелы; другие, не менее жестокие — отдать в дом разгула; третьи — заточить в монастырь. К счастью для Катерины и к несчастью для Франции, последнее мнение превозмогло. Три года провела она в стенах монастыря, откуда была вызвана дядей, Климентом VII, для выдачи замуж за орлеанского герцога Генриха, второго сына короля французского Франциска I. Этот брак, чисто политический, был заключен во вред и на зло императору Карлу V и ради увеличения областей Франции присоединением к ним герцогства Миланского, обещанного Климентом VII в приданое за Катериной. Свадьбу праздновали 28 октября 1533 года в Марселе, куда невеста прибыла с многочисленной свитой обоего пола итальянских пройдох, подобно ей самой, приехавших во Францию искать счастья, почестей и поживы. Нам уже известен быт двора Франциска I, при котором тогда в полном блеске сияла герцогиня д'Этамп, окруженная целой армией льстецов и приверженцев. Другая, слабейшая, партия группировалась вокруг дофина Франциска; третью, ничтожнейшую, составляли сторонники герцога Орлеанского, имевшие во главе своей Диану де Пуатье… Мысль первенствовать при дворе при этой неблагоприятной обстановке была бы чистейшим безумием, особенно со стороны нового лица, только что принятого в королевскую семью. Катерина как нельзя лучше выпуталась из этого неловкого положения: раболепствуя перед державным своим свекром и его полудержавной фавориткой, она льстила дофину, ласкала любовницу своего мужа Диану де Пуатье, держала себя перед всеми тише воды, ниже травы и, таким образом, ладила со всеми. Своей итальянской челяди она выхлопотала выгодные места при большом дворе и при дворе дофина Франциска; к последнему, между прочим, попал в мундшенки некто Себастьян Монтекукколи, которому особенно протежировала Катерина. Дофин полюбил угодливого итальянца и не мог достаточно нахвалиться его усердием. В 1536 году летом, сопровождаемый Себастьяном, дофин отправился в Лион и здесь недели через две, забавляясь игрой в лапту, сильно вспотев, выпил стакан холодной воды, поданный ему услужливым Монтекукколи. Эта неосторожность имела самые гибельные последствия: через пять дней дофин скончался от воспаления в легких. Болезнь, бесспорно, весьма обыкновенная, но несмотря на это итальянского мундшенка притянули к ответу. При обыске в его квартире найдена была книга о ядах, по объяснению Монтекукколи ему необходимая, так как он, по своей должности мундшенка, обязан был знать, какие напитки вредны, за тем чтобы в случае нужды подать необходимую помощь. Этим объяснением не могли удовольствоваться; Монтекукколи, заподозренного в отравлении дофина, пытали. Итальянец показал под пыткой, что он отравил дофина по наущению клевретов императора австрийского Карла V; лютейшие истязания не могли у него исторгнуть никаких дальнейших подробностей. Отравитель был четвертован в Лионе 7 октября 1536 года; яростная чернь разнесла его труп по клочьям и побросала их в Рону. Гроб дофина послужил супругу Катерины Медичи ступенью к престолу: Генрих, герцог Орлеанский, был объявлен дофином. Это первое преступление флорентинки, искусно замаскированное благодаря упорству преданного ей Монтекукколи, не может подлежать сомнению, несмотря на опровержения многих историков. Воспаление легких, как увидим далее, было исключительной болезнью, от которой умирали соперники и соперницы Катерины Медичи; брат Колиньи, кардинал Шатийон, видом Шартрский, Антоний де Круа, принц Порсиан /Porcian/, Иоанна д'Альбре, мать Генриха IV, и чуть ли не сам Карл IX, так как и его смерть по многим причинам была необходимостью для Катерины Медичи.

Возвышение Генриха и превращение его из герцога Орлеанского в наследника престола умножили его партию и придали смелости его фаворитке Диане де Пуатье; главная же виновница этого переворота по-прежнему оставалась в тени и чуть что не в загоне. Негодуя на нее за продолжительное ее неплодие, Генрих в первый год воцарения замышлял о разводе и отсылке ее на родину. Сведав об этом, королева решилась прибегнуть к покровительству Дианы де Пуатье, которая действительно взяла ее сторону в видах своих личных интересов. В царствование своего супруга Генриха II, Катерина Медичи как-то стушевывалась и умалялась сперва перед Дианой, а потом перед Гизами, дофиной Марией Стюарт, даже Сарой Флеминг-Леуистон. Но точно так же уже известно, что и в кратковременное царствование Франциска II дела Франции прибрали к рукам братья Гизы. Действительное начало владычества Катерины совпадает с восшествием на престол ее десятилетнего сына Карла IX, стараниями фаворита его матери Альберта Гонди /впоследствии маршала Ретца/ уже развращенного и бездушного изверга. Карла, когда он был младенцем, забавляли петушьими боями и звериными травлями; Карл отрок находил особенное наслаждение одним взмахом палаша отсекать головы собакам, кошкам, баранам и жеребятам /значит, руку набивал, и то занятие!/ На охоте лютостью и зверством десятилетний Карл мог потягаться с самым закоренелым ловчим, умел отлично трубить в охотничий рог, подковывать лошадей и стрелять необыкновенно метко. Впоследствии, сознавая в себе отсутствие чувства жалости, он этим хвалился, часто повторяя окружающим бессмысленную аксиому: «Жесток тот, кто милосерд; тот милосерд, кто жесток!» /C'est cruant6 d'etre clement, c'est cl6mence d'etre cruel/.

Кроме этого милого молодого человека, в королевском семействе Валуа были еще герцоги: Анжуйский (впоследствии Генрих III) и Алансонский; принцессы Елизавета (просватанная за испанского инфанта Дона Карлоса, но выданная за его отца, короля Филиппа II) и Маргарита, впоследствии супруга короля Генриха IV. Все они, наследовав от отца и матери их пороки, были с юных лет испорчены воспитанием при дворе, при котором распутство считалось достоинством, а любовные интриги доблестями. Таковы были последние Валуа.