Читать онлайн «Мечников». Страница 53

Неизвестный в среде бактериологов, Мечников смело выступил с учением о фагоцитозе, дав миру научную теорию иммунитета — невосприимчивости организмов к заразным болезням.

Шел 1886 год. Молодой русский врач Гамалея приехал из Одессы в Париж к Пастеру для изучения метода прививок от бешенства.

Уже Одесское городское управление вынесло решение о создании первой в России бактериологической станции. Кто-то должен был возглавить эту первую научную организацию по борьбе с заразными болезнями. Колебаний в выборе кандидатуры не было: пригласили Мечникова. Вечером у Мечникова собрались энтузиасты нового дела: приехавший недавно из Франции Николай Федорович Гамалея и врач Бардах.

Гамалея восторженно рассказывает о приеме, который был ему оказан Пастером. Знаменитый ученый не был удивлен, что именно Россия первой откликнулась на его начинание. Он всегда был уверен, что в этой стране его идеи найдут горячий отклик. Гамалея привез с собой необходимое научное оборудование.

На Гуляевой улице, в доме номер четыре, в квартире доктора Гамалеи разместилась первая в России пастеровская станция. Самая маленькая комната на втором этаже служила кабинетом для Ильи Ильича. Вместе с ним работали Гамалея и Бардах.

С первых дней существования станции началось паломничество репортеров газет. Они приезжали из многих городов России, в том числе и из столицы. Мечников терпеливо выслушивал их и предупреждал, что сенсаций не предвидится: «Здесь научное учреждение. Научная кропотливая работа — ничего выдающегося». Репортеры что-то записывали и уходили явно неудовлетворенные. Они шли к некоторым преуспевающим докторам и там получали интересующую их информацию о первых шагах работы Одесской бактериологической станции. Насмешки и анекдоты в адрес «новоявленных целителей» сыпались, как из рога изобилия.

Новый период жизни Ильи Ильича был также нелегким.

«Покинув государственную службу, — писал Илья Ильич, — я, таким образом, попал в услужение городу и земству. Поглощенный научной работой, практическую часть, то есть прививки и приготовление вакцин, я передал моим молодым товарищам. Казалось, дело должно было пойти успешно.

Вновь возникшее бактериологическое учреждение с жаром принялось за работу, но ему начали оказывать противодействие. Местные представители врачебной власти стали производить нашествия на его лаборатории, с тем чтобы усмотреть в деятельности станции какое-нибудь нарушение правил. В Медицинском обществе устраивали настоящую травлю всякой работы, выходящей из новой лаборатории. Инстанции, давшие средства, требовали практических результатов. Работа же для достижения последних встречала постоянные препятствия».

Приемная бактериологической станции. На стене большой портрет Пастера. Стоит группа крестьян, сняв шапки. Они почтительно смотрят на седого человека с пробиркой в руке.

— Це, мабуть, той, шо знайшов захист од хвороб, — говорит молодой парень старшим.

В это время подходит к группе доктор в белом халате. Необычный доктор, как и все необычное здесь, на станции. Длинные косы валиком лежат на голове. Ясные глаза, молодое лицо. Это Ольга Николаевна Мечникова принимает посетителей. Она внимательно расспрашивает крестьян и направляет каждого на лечение.

Уже много людей спасла от мученической смерти бактериологическая станция, но по-прежнему каждый новый больной — это экзамен для Ильи Ильича. Не всегда могут помочь прививки. Больные приезжают издалека, когда яд бешенства уже глубоко проник в организм. Всей душой хочется помочь больному, но время упущено!

Приходит из больницы рассыльный и сообщает, что один из больных на прививку прийти не может.

У него повысилась температура, нужно кому-либо его осмотреть. Илья Ильич просит своего помощника, доктора Бардаха, немедленно пойти в больницу и выяснить состояние больного.

— Узнайте, кто заболел. Когда был укушен. И быстрее возвращайтесь.

Из окна кабинета Илья Ильич следит за возвращающимся Бардахом. По характеру походки своего помощника он старается определить, кто заболел — лечившийся или нелеченный. Твердая, спокойная походка сразу его успокаивает: значит, нелеченный, и заболел оттого, что не прививался. Нервная, быстрая походка заставляла Илью Ильича выходить из кабинета и еще на лестнице засыпать помощника градом вопросов.

Мечников с увлечением работал на станции. Он расширил рамки практической деятельности станции: здесь не только лечили больных, но и применяли новейшие средства борьбы с вредителями сельского хозяйства, вызывающими болезни растений и животных.

Вечером наверху, в кабинете Мечникова, за чашкой чаю собирались Гамалея, Бардах, Ольга Николаевна — помощники Ильи Ильича. С добродушной усмешкой рассказывал Мечников о впечатлениях рабочего дня. Никакого утомления после напряженного труда. Искрометная, полная остроумия речь, глубокий интерес ко всему, что касается науки. В один из таких вечеров Илья Ильич предложил применить новый метод борьбы с сусликами, размножившимися и приносившими огромный вред сельскому хозяйству. Идея Ильи Ильича заключалась в том, чтобы распылять по полям разводки микроба куриной холеры, смертельного для сусликов.

Одесской пастеровской станции было разрешено испробовать действие бактерий куриной холеры на сусликах.

«С этой целью, — писал Илья Ильич, — в лаборатории начали производить опыты; но в один прекрасный день мною было получено предписание одесского градоначальника, чтобы немедленно прекратить их,

Мера эта была принята по воздействию местных врачей, которые под влиянием фельетона одной петербургской газеты, написанного очень бойко автором, не имевшим понятия о бактериологии, уверили градоначальника, что бактерии куриной холеры могут превратиться в заразное начало азиатской холеры…»

Столичная реакционная газета «Новое время» и «Одесский листок» вместе с дельцами от медицины завопили, что сегодня распространяют холеру куриную, а завтра — азиатскую. Мечников проводит рискованные опыты.

Началась травля, день ото дня усиливавшаяся. Нечего и говорить, как обрадовались университетские враги опального профессора. «Мечников нетерпим, куда бы он ни пришел работать», — говорили представители казенной науки. Илья Ильич был вынужден написать письмо Пастеру с просьбой опровергнуть дикие измышления.

Вскоре пришел ответ от Пастера.

«Дорогой Мечников! — писал Луи Пастер. — Вы спрашиваете у меня, что я думаю о применении микробов куриной холеры для уничтожения некоторых грызунов и существует ли какая-нибудь опасность для домашних животных, связанная с применением этого способа. Кажется, в ряде русских журналов опасаются, что куриная холера может принести вред крупным животным, и мне даже приписывают опыты, подтверждающие последнее мнение…