Читать онлайн «Заметки о Ленине. Сборник». Страница 61

А что новые условия хуже, тяжелее, унизительнее худых, тяжелых и унизительных брестских условий, в этом виноваты, по отношению к великой российской Советской республике, наши горе-левые Бухарин, Ломов, Урицкий и К-о. Это исторический факт, доказанный вышеприведенными голосованиями. От этого факта никакими увертками не скроешься. Вам давали брестские условия, а вы отвечали фанфаронством и бахвальством, доводя до худших условий. Это факт. И ответственность за это вы с себя не снимете.

В моих тезисах от 7 января 1918 г. предсказано с полнейшей ясностью, что в силу состояния нашей армии (которое не могло измениться от фразерства „против“ усталых крестьянских масс) Россия должна будет заключить худший сепаратный мир, если не примет брестского.

„Левые“ попались в ловушку буржуазии российской, которой надо было втянуть нас в войну, наиболее для нас невыгодную».

Возвращаясь к вопросу о результатах политики тех, кто не желал подписывать первоначальных условий, предложенных германской коалицией, т. Ленин в своем докладе от 7 марта 1915 г. на заседании VII с’езда Р. К. П. сказал:

«Наступил период тягчайших поражений, нанесенных вооруженным до зубов империализмом, стране, которая должна была демобилизовать армию. То, что я предсказывал, наступило целиком. Вместо Брестского мира мы получили мир гораздо более унизительный по вине тех, кто не брал его. Мы сидели в Бресте за столом рядом с Гофманом, а не с Либкнехтом. Этим мы тогда помогали немецкой революции, а теперь вы помогаете немецкому империализму, потому что отдали им свои миллионные богатства: пушки, снаряды, продовольствие. Случилось то, что должен был предсказать всякий, кто видел состояние армии, до боли невероятное. Мы погибли бы при малейшем наступлении немцев неизбежно и неминуемо, это говорил всякий добросовестный человек с фронта. Мы, действительно, оказались добычей неприятеля в несколько дней. Получивши этот урок, мы наш раскол и кризис изживем, как ни тяжела эта болезнь, потому что нам на помощь придет неизмеримо более верный союзник, — всемирная революция. Когда нам говорят по вопросу о ратификации нового Тильзитского мира, неслыханного, более грабительского, чем Брестский, я отвечаю: — „Безусловно, да“. Мы должны это сделать, ибо мы смотрим с точки зрения масс. Попытка перенесения октябрьской и ноябрьской тактики, испробованной внутри одной нашей страны, тактики триумфального периода революции с помощью нашей фантазии на весь ход революции оказалась битой историей. Когда говорят, что передышка это фантазия; когда газета называется „Коммунист“, должно быть, от Парижской Коммуны; когда эта газета наполняет столбец за столбцом опровержениями теории передышки, — тогда я вижу ясно (мне много пришлось пережить фракционных столкновений и расколов, так что я имею большую привычку), но вижу ясно, что старым способом фракционных расколов эта болезнь не будет излечена, потому что ее излечит жизнь раньше. Жизнь шагает очень быстро; здесь она действует великолепно; история гонит так быстро ее локомотив, что раньше, чем успеет редакция „Коммуниста“ издать очередной номер, большинство рабочих в Питере уже разочаруются в ее идеях, потому что жизнь в это время показывает, что передышка — факт.

Сейчас мы, подписавши мир, имеем передышку, мы пользуемся ею для защиты отечества лучше, чем войной, потому что, если бы мы имели войну, мы имели бы ту панически бегущую армию, которую необходимо было бы остановить и которую наши товарищи остановить не могут и не могли потому, что война сильнее, чем проповеди, чем десяти тысяч рассуждений. Если они не поняли об’ективного положения, они остановить армии не могут, и не остановили бы. Эта больная армия заражала весь организм, и мы получили новое неслыханное поражение, новый удар немецкого империализма по революции, потому что легкомысленно оставили себя без пулеметов, а между тем этой передышкой мы воспользуемся, чтобы убедить народ об’единиться, сражаться, чтобы говорить русским рабочим, крестьянам: „Создавайте самодисциплину, дисциплину строгую, иначе вы будете лежать под пятой немецкого сапога, как лежите сейчас, как неизбежно будете лежать, пока народ не научится бороться и создавать армии, способные не бежать, а итти на неслыханные мучения“. Это неизбежно, потому, что немецкая революция еще не родилась, и нельзя ручаться, что она родится завтра.

Жизнь блестяще оправдала этот прогноз т. Ленина. Передышка стала фактом. Была создана самодисциплина, дисциплина строгая, была постепенно сформирована и организована новая армия, красная армия, с помощью которой Советская Россия уничтожила белогвардейские банды и выбросила в море войска Антанты, решившей, очевидно, что если рабоче-крестьянская страна не могла в определенный момент отразить немецкого нашествия, она вообще неспособна к вооруженной борьбе.

Настаивая на подписании тягчайшего мира ввиду состояния нашей армии и настроения крестьянства, а также необходимости передышки, т. Ленин ни на одну минуту не обманывал себя и никого иллюзией о возможности длительной передышки. Наоборот, он подчеркивал, что передышка будет короткой.

Да, этот мир — тягчайшее наше поражение, — доказывал тов. Ленин в докладе о Брестском мире на IV Всероссийском С’езде Советов. — Да, этот мир — неслыханное унижение Советской власти, но историю перехитрить мы не в состоянии.

Передышка нам нужна, плохая, короткая, непрочная передышка, но все же будет время, за которое произойдет новое накопление сил революции, оздоровление армии от отчаяния и утомления».

На вопрос Камкова о том, что такое передышка, на какой срок и т. д., т. Ленин ответил:

«Удивительно легко иногда бывает вопросы ставить, но и нетрудно на них и ответить. Есть одно изречение, — оно невежливо и грубо, но слова из песни не выкинешь; — оно говорит: один дурак может больше спрашивать, чем десять умных ответить.

Спрашивают, продлится ли передышка неделю, две или больше. Я утверждаю, что на всяком волостном сходе и на каждой фабрике человек, который от имени серьезной партии будет выступать с подобным вопросом к народу, его народ прогонит вон, потому что на всяком волостном сходе поймут, что нельзя задавать вопросы о том, чего нельзя знать. Это поймет любой рабочий и крестьянин.

И одно можно с уверенностью сказать, что после мучительной трехлетней войны всякая неделя передышки есть величайшее благо».

Глубоко интересна критика т. Лениным всякого рода причитаний о «позорном» характере, унизительности и т. д. Брестского мира.

«Я предоставляю вам увлекаться международной революцией, потому что она все же наступит. Все придет в свое время, а теперь беритесь за самодисциплину, подчиняйтесь во что бы то ни стало, чтобы был образцовый порядок, чтобы рабочие хоть один час в течение суток учились сражаться. Это немного потруднее, чем написать прекрасную сказку. Этим вы поможете немецкой и международной революции. Сколько нам дадут дней передышки, мы не знаем, но она дана. Надо скорей демобилизовать армию, потому что это больной орган, а пока мы будем помогать финляндской революции.