Читать онлайн «Авантюристы гражданской войны (историческое расследование)». Страница 88

Через 8 месяцев после вынесения приговора Борис Викторович обратился к Дзержинскому с письмом, в котором просил немедленного освободить его из заключения. Савинков взывал: "Дайте мне возможность работать!" и туманно намекал, что может "пригодиться" ЧК как "подпольщик" и "борец за революцию". Не собирался ли Савинков стать консультантом ЧК по "раздуванию мирового пожара" или по созданию подпольной разведывательно-террористической сети по всему миру?

И кто знает, может быть, Дзержинский оперативно откликнулся на призыв "великого конспиратора". Можно предположить, что Савинков вовсе и не погиб, а, под другой фамилией, дослужился до генерала ЧК - ОГПУ. Чекисты были мастаки устраивать ложные похороны своим агентам и распространять эту информацию по всему миру. Дзержинский мог "убить" "старого Савинкова", с тем чтобы создать нового агента, с новой фамилией!

Так или иначе, 8 мая 1925 года Борис Савинков, как писала газета "Правда", воспользовавшись отсутствием оконной решетки в комнате, где он находился после возвращения с прогулки, выбросился из окна пятого этажа во двор тюрьмы и разбился. Это самоубийство напоминало хорошо спланированное убийство некогда опасного врага.

Есть предположения, что инсценировкой самоубийства или псевдосамоубийства Савинкова занимался чекист Блюмкин. Этот чекист литератор и террорист, возможно, стал и автором знаменитого письма-раскаяния Бориса Савинкова.

Александр Солженицын в знаменитом "Архипелаге ГУЛАГе" приводит рассказы "лагерных сидельцев" о том, что Блюмкин был автором "писем Савинкова", а чекист А. Шлюбель "собственноручно" выбросил Савинкова из окна.

Савинков все еще оставался не только символом сопротивления, но и авантюристом, "хозяином своего слова", и его покаяние, если оно и было им написано, ровным счетом ничего не означало, хотя оно и вызвало бурное негодование большей части эмиграции.

"Нет человека - нет проблемы", - любил говаривать Сталин, выражая общебольшевистские воззрения.

Борис Савинков остался в истории революции и гражданской войны загадочной фигурой заговорщика, считавшего, что от его воли зависит весь ход истории. Он силился подчинить себе время и пространство, был необычайно импульсивен, пытался, как говорится, лбом прошибить стену. Живя в мире своих наркотических видений, жизнью героев своих книг, он часто не мог здраво анализировать политическую ситуацию.

Российская история - сплошная литературщина, а действия писателя террориста отчасти были попыткой подражания литературным героям детства.

Черчилль, друживший с Борисом Савинковым, посвятил ему несколько страниц в своей книги "Великие современники". Борис Савинков, писал Черчилль, сочетал в себе "мудрость государственного деятеля, качества полководца, отвагу героя и стойкость мученика". Весьма возможно, что англичане хотели видеть его "либеральным диктатором России".

А вот Дмитрий Философов, разочаровавшись после раскаяния Савинкова в своем друге, писал, что решил считать его "человеком конченым в политическом и моральном отношении...". "Вы мертвый лев!" - восклицал вчерашний друг. Тот же Философов писал о Борисе Викторовиче: "В нем виден обыкновенный честолюбец в тоне дешевого ницшеанца... Он должен властвовать и быть "во главе".

Весьма известный в начале века писатель Михаил Арцыбашев заметил тогда о Савинкове: "...все-таки он не был подлинным пророком и вождем. Он боролся честно и храбро, но не во имя своего внутреннего чувства, своего свободного "я", а во имя идеи, не им созданной, не им поставленной".

Скорее всего, Арцыбашев был прав. Савинков толком не разобрался ни в своих убеждениях, ни в своих чувствах. Он одновременно восхищался террором и ужасался его губительности... Он, казалось, жил только для революции, но постоянно тратил огромные деньги, что брались под "прямые действия", на себя... Он боролся с "правыми" и, одновременно, прокладывал им дорогу... Он боролся с абсолютизмом и сам стремился стать диктатором... Он был убийцей и поэтом... В нем уживалось несколько человек-антиподов во всем.

В 1931 году, уже после смерти Савинкова, в Париже стараниями литераторов, друзей Бориса Викторовича - Зинаиды Гиппиус и Дмитрия Мережковского, был выпущен сборник стихов "убиенного поэта-террориста" под его литературным псевдонимом "Ропшин".

Есть в нем строчки, запечатлевшие мятущуюся душу демона, который никак не может обрести душевный покой:

Нет родины - и все кругом неверно,

Нет родины - и все кругом ничтожно,

Нет родины - и вера невозможна

Нет родины - и слово лицемерно,

Нет родины - и радость без улыбки,

Нет родины - и горе без названья,

Нет родины - и жизнь, как призрак зыбкий,

Нет родины - и смерть, как увяданье...

Нет родины. Замок висит острожный,

И все кругом не нужно или ложно...

Сидней Рейли - суперагент

1

"Ни один другой шпион не обладал такой властью и таким влиянием, как Рейли", - говорилось в популярной книге, посвященной истории английской разведки. Он был мастером покушения - по части застрелить, задушить, отравить, и мастером дамского обольщения. "Джеймс Бонд" начала века! Его русский друг Борис Суварин писал о нем после о его гибели: "Очень замкнутый и неожиданно откровенный. Очень умный, очень образованный, на вид холодный и необыкновенно увлекающийся. Его многие не любили, я не ошибусь, если скажу, что большинство его не любило. "Это авантюрист", - говорили про него... Он был очень верующим человеком (по-своему) и очень верным в дружбе и полюбившейся ему идее... Он работал в Интеллидженс сервис... Рейли был очень сильным и спокойным человеком. Я видел его на дуэли. Он был очень добрым и иногда очень заносчивым, но для друзей своих, очень редких, он был своим человеком, закрываясь, как ставнями, перед посторонними".

Очевидец так описывал его: "Бледный, длиннолицый, хмурый человек с высоким покатым лбом и беспокойным взглядом. Походка выдавала военного человека".

В декабре 1917 года в Советскую Россию прибыл странный субъект. У него были грандиозные планы, и он думал, что сможет ускорить падение ленинской диктатуры и возвратить Россию в военный лагерь Антанты. Считалось, что английская разведка "Интеллидженс сервис", агентом которой был этот субъект - лейтенант Сидней Джорж Рейли, - наделила его большими секретными полномочиями.

В то же время есть предположения, что Рейли был самозванцем и умело представлял себя "вершителем истории", не имея на то никаких прав, ведь главным резидентом английской разведки в России был Эренст Бойс.

Сам Рейли впоследствии писал, что должен был восстановить всю сеть английской разведки, которая распалась после Октябрьской революции, наладить контакты с французской разведывательной сетью в России, а также попытаться внедрить агентов английской разведки в главные советские учреждения.