Читать онлайн «Провал гитлеровского наступления на Москву». Страница 77

Разговаривал с ним строго, требовал стоять насмерть, но мне были понятны чувства А. Д. Терешкова. Н. К. Аргунов тоже сказал, что без нашей помощи Веневский участок вряд ли сдержит натиск врага. Но чем я сейчас могу ему помочь?

Позвонил командующему Западным фронтом, затем маршалу Шапошникову. Кратко доложил обстановку на фронте 50-й армии, сообщил о сложном положении в Туле и на Веневском боевом участке. Просил помочь.

Пока мы были в штабе у генерала Терешкова, сюда поступали сведения из частей, одно тревожнее другого. О положении некоторых частей вообще было ничего неизвестно, так как на ряде направлений связь была нарушена. Вместе с К. Л. Сорокиным, А. Д. Терешковым и несколькими офицерами выехал в расположение войск Веневского боевого участка.

* * *

Части Веневского боевого участка продолжали вести тяжелые оборонительные бои. 24 ноября наступил критический момент. Крупные силы противника при поддержке нескольких десятков танков заняли населенные пункты Гати и Хавки, в двух - пяти километрах южнее Венева, и вышли на шоссе Венев - Тула. К исходу дня, после многочасового тяжелого боя, наши части вынуждены были оставить Венев и отойти на север.

С потерей Венева боевой участок прекратил существование. Из его войск самой боеспособной была 413-я стрелковая дивизия. Ей были подчинены оставшиеся части 299-й стрелковой дивизии.

Теперь стало очевидным, что немецко-фашистское командование решило обойти Тулу с юго-востока и выйти к Москве со стороны Каширы и Коломны. Поэтому командование Западного фронта начало перебрасывать 2-й кавалерийский корпус{76} под командованием генерал-майора П. А. Белова из района Серпухова к Кашире и Зарайску для нанесения контрудара по наступающей группировке 2-й танковой армии. Весь день 25 ноября кавалеристы Белова продвигались форсированным маршем. К вечеру 112-я танковая дивизия и 9-я танковая бригада находились на марше в районе Серпухова. 26 ноября 9-я кавалерийская дивизия сосредоточилась в районе Зарайска, а 5-я кавалерийская дивизия - в Кашире. Тем временем возникла угроза полного окружения Тулы. Для более надежной обороны принимаю решение основные силы сосредоточить в самом городе и вокруг него, туда же перевести штаб армии и командный пункт.

Продолжая развивать наступление на каширском направлении, немецко-фашистские войска вышли в район Оленьково, Мордвеса. Этим они расчленили соединения 50-й армии на две части. Чтобы помешать гитлеровскому командованию ввести в прорыв новые силы, 31-й кавалерийской дивизии было дано задание начать активные действия в тылу противника и предотвратить его распространение на коломенском направлении. Прикрыть кавалеристов должна была 239-я стрелковая дивизия, вышедшая в район Серебряных Прудов. Одновременно 41-я кавалерийская дивизия получила задачу разгромить противника, наступавшего в районе Михайлова.

В штаб армии, разместившийся на углу улиц Литейной и Арсенальной, прибыл начальник Тульского боевого участка генерал Я. С. Фоканов. Он рассказал о мужестве защитников Тулы, называл фамилии лучших, говорил о том, как тульские рабочие героически воюют и одновременно снабжают войска оружием и боеприпасами.

На 23 часа назначил заседание Военного совета. Это первое заседание с момента моего вступления в командование 50-й армией. Вызвал начальников всех родов войск, нескольких командиров дивизий и полков, политработников. Пригласил руководителей Тульской партийной организации и городского комитета обороны.

Раньше всех приехали Жаворонков, Чмутов и Суходольский. Здороваясь, Жаворонков рассказывает, что за дни, прошедшие после нашей первой встречи, туляки немало сделали, чтобы преградить гитлеровцам путь в Тулу. Рабочие день и ночь трудятся.

- Жизнь в городе идет нормально. Снова электрический свет появился. Население регулярно снабжается продовольствием. Исправно работают лечебные учреждения, почта, телеграф, радио, водопровод, бытовые предприятия. Аккуратно выходит газета Коммунар, выпускаются листовки, - заключает Жаворонков.

Время приближается к двадцати трем. В комнате, которая служит мне кабинетом, уже тесновато. Большинство из тех, кто явился сюда, прибыли с передовой. Каждому есть о чем рассказать, каждый имеет возможность поделиться мыслями о том, как лучше организовать удар по врагу.

То и дело подхожу к телефонным аппаратам. Звонят из штаба фронта. Вызывает Ставка. Поступают все новые и новые сообщения. Разведка докладывает о передвижении вражеских войск. Зенитчики усиливают огневой отпор на подступах к городу. Ни на минуту не прекращается напряженная боевая жизнь. И будто половодье, по многочисленным ручейкам она врывается сюда, в штаб.

Точно в назначенное время открыл заседание Военного совета. Все сходятся на том, что положение сложилось тяжелое, но в словах каждого выступающего уверенность в нашей окончательной победе. Товарищи рассказывают о мужестве, проявляемом в бою коммунистами и комсомольцами, об их умении вести за собой массы. Генерал-майор Терешков поведал о героическом подвиге комиссара 1324-го стрелкового полка 413-й дивизии Соловцова.

Гитлеровский летчик сбросил на командный пункт полка бомбу. В результате ее взрыва погиб командир полка Тищенко, было ранено и контужено около 50 бойцов и командиров. Все они, в том числе и контуженный комиссар Соловцов, укрылись в образовавшейся большой воронке.

Вскоре вражеские автоматчики окружили советских бойцов. Один из гитлеровцев, подобравшись поближе, бросил в воронку гранату. Погибла еще часть людей. Соловцову оторвало кисть руки, осколком выбило правый глаз. Но и это не сломило волю комиссара. Он поднял в атаку всех способных держать оружие. В завязавшемся бою герой-комиссар был убит. Но благодаря ему часть бойцов и офицеров сумела вырваться из вражеского кольца. Мстя врагу за погибших героев, 1324-й полк в этот день уничтожил свыше полка пехотинцев и 17 танков противника.

Начальник политотдела армии полковой комиссар А. Е. Халезов сообщил, что в эти дни в партийные организации 50-й армии сотни бойцов и офицеров подали заявления с просьбой, принять их в партию. С таким же подъемом армейская, молодежь стремится в комсомол.

Затем Халезов прочитал несколько выдержек из этих заявлений. Лейтенант 32-й танковой бригады Морозов писал: Я не партийный, но жизнь моя принадлежит ленинской партии. В бой пойду большевиком и до последнего вздоха буду уничтожать фашистскую сволочь.

Мы слушаем скупые строки заявлений, и перед нами во всем своем величии предстает советский воин. Его сила - в неиссякаемой вере в правоту своего дела, в победу Красной Армии.

Зашел полковник Аргунов и доложил, что 60 немецких танков с мотопехотой наступают из района Мордвеса в юго-западном направлении, ворвались в Мокрый Кор и вышли в район Теляково. На стыке 49-й и нашей армии 43-й армейский корпус противника к исходу дня занял Манышино, Клешню и Никулино. Я слушаю доклад, не отрывая глаз от карты. По всему видно, что противник из Мордвеса повернул свою 4-ю танковую дивизию на запад, стремясь обойти фланг 413-й стрелковой дивизии, которая обороняет восточные подступы к Туле.