Читать онлайн «Мечников». Страница 58

Баумгартен и его единомышленники были разбиты наголову, но оружия складывать не хотели. Проходит известный срок, и Баумгартен выдвигает новые возражения против теории Мечникова. Ученик Баумгартена Чаплеевский пишет диссертацию и получает за нее научную степень. Новоиспеченный ученый заявляет, что голуби не боятся сибирской язвы, так как имеют к ней естественную невосприимчивость. Дальше он пытается доказать, что бактерии сибирской язвы умирают в соках голубей, а если иногда и наблюдается фагоцитоз, то, без сомнения, фагоциты пожирают уже убитых соками голубя бактерий. Гуморалисты непримиримы. Теперь они не отрицают более факта поглощения фагоцитами микробов, но фагоциты, по их мнению, поедают лишь мертвых микробов. Нужно было доказать, что фагоциты пожирают живых бактерий.

Хитер Баумгартен! Он стоит за спиной Чаплеевского и грозится Мечникову: «Теперь не отвертитесь! Все предусмотрено… Мы не отрицаем факта заглатывания микробов, сделайте одолжение. Этот факт, правда, встречается редко, но он существует в природе… Но фагоциты, это уж несомненно, поедают убитых нашей сывороткой микробов, они — гиены поля битвы».

Трудную задачу поставил Баумгартен. Нужно доказать ему, что фагоциты едят живых микробов. Но что поделаешь, для того и существуют препятствия, чтобы их преодолевать! Вызов был принят Мечниковым. Незадолго до этого Мечникову довелось наблюдать, как копошатся внутри фагоцита синегнойные палочки (известные как возбудители частых нагноений; синегнойные палочки имеют на конце один жгутик и обладают большой подвижностью). Раз они передвигаются, следовательно они живые. Однако этот опыт наблюдался в фагоцитах лягушек, а не голубя.

Чтобы не оставалось никаких сомнений, новый опыт нужно было поставить на тех же животных, что и Баумгартен, — на голубях. Но как его поставить?

Проходят дни подготовки. Вырабатывается методика опытов.

Ассистент держит в руках голубя, другой умудрился широко раскрыть веко глаза испуганной птицы. Третий помощник входит в кабинет Мечникова и приглашает его в лабораторию:

— Все готово, Илья Ильич, ждем вас.

— Иду, иду! — потирая руки, весело говорит Мечников.

Мечников берет маленькую пипетку и впускает в глаз голубю каплю сибиреязвенной культуры. Через некоторое время Илья Ильич той же пипеткой высасывает из глаза птицы немного водянистой жидкости.

«За истекшее время, — рассуждает Мечников, — фагоциты уничтожили изрядное количество ранее впущенных микробов, а теперь остается быть терпеливым, засесть за микроскоп и заняться ловлей отдельных фагоцитов. Нужно посмотреть, как они расправятся с микробами».

Убедившись, что внутри многих фагоцитов находятся палочки сибирской язвы и в капле жидкости свободных, несъеденных микробов не осталось, Илья Ильич просит перенести его микроскоп в комнату-термостат. Мечников спешит к себе в кабинет и там быстро снимает пиджак и жилет. Он надевает халат на рубашку и идет продолжать свои наблюдения.

Комната-термостат отличается от других тем, что в ней можно точно регулировать температуру, необходимую для исследований. Температура установлена в тридцать семь градусов; обливаясь потом, Илья Ильич терпеливо работает.

Тонкой стеклянной трубочкой Мечникову удалось захватить фагоцита, наполненного микробами, и перенести его в каплю бульона. Вне живого организма фагоцит жить не может, и в бульоне он не только погибнет, но и растворится. А микробы, если они живые, будут размножаться.

Склонившись над микроскопом, Илья Ильич не выпускает фагоцита из поля зрения. Проходят часы.

Задыхаясь от жары, Мечников дождался результатов. Ученый видел, как погиб, растворившись в бульоне, фагоцит, как микробы начали быстро размножаться.

Илья Ильич получил разводку сибирской язвы из «мертвых», по Баумгартену и К°, бактерий. Их проглотил, но не успел переварить изолированный фагоцит.

Измученный, с красным лицом, но сияющий вышел из комнаты-термостата Илья Ильич.

«Из мертвых живые не родятся, так-то… Говорят, что фагоциты, подобно гиенам, питаются падалью, а у меня из „падали“ выросли миллиарды живехоньких микробов», — заявляет Мечников далеким противникам.

— Придумайте, почтенный Баумгартен, что-нибудь поумнее! А молодому человеку, господину Чаплеевскому, за легковесные диссертации надобно не степень давать, а гнать в шею из лаборатории, — полусерьезно-полушутя говорит Илья Ильич.

Он демонстрирует ученикам «чудо» оживления «мертвых» микробов.

Полученную разводку сибирской язвы впрыснули морским свинкам, и те по истечении короткого срока погибли.

Поглощенная фагоцитом бактерия, давшая разводку, оказалась способной умертвить свинок, то есть вирулентной. Из «мертвых», по Баумгартену, микробов Мечников получил культуру сибирской язвы.

Множество нападок пришлось выдержать фагоцитарной теории. Ее творец с изумительной энергией подтверждал свою идею не рассуждениями, а новыми и новыми фактами.

В 1891 году Илья Ильич побывал в Англии. Причиной поездки было избрание его почетным доктором Кембриджского университета. Вскоре после этого в Лондоне должен был состояться Международный конгресс естествоиспытателей, на котором предстояла серьезная схватка с противниками фагоцитарной теории. К съезду готовился не только Мечников, но и весь институт Пастера. Честь фагоцитарной теории должен был защищать весь коллектив института. Доктор Ру, правая рука Пастера и его заместитель, принял личное участие в подготовке опытов, подтверждающих теорию Мечникова. Он же являлся официальным докладчиком от института. В защиту гуморальной теории должен быть выступить Бюхнер.

Ольга Николаевна лечилась в Швейцарии. Илья Ильич и его друг доктор Ру напряженно работали в лаборатории, используя дорогое время, оставшееся до съезда. К величайшей досаде обоих ученых, их труд прерывался нескончаемым потоком посетителей. В институт Пастера, в эту Мекку охотников за микробами, приезжали правоверные бактериологи из всех стран света. Да и не только бактериологи. Любой человек, имевший отношение к биологии и медицине, счел бы непростительной глупостью не использовать случая пребывания в Париже, чтобы не пойти в институт Пастера. Русские же путешественники все поголовно делали визиты Мечникову, всемирная известность которого составляла гордость соотечественников.

Илья Ильич на курсах бактериологов при институте Пастера читал лекцию о возвратном тифе. После лекции демонстрировались препараты. Во время этих демонстраций Мечников заговорил с пожилым человеком с седеющей головой. Оба собеседника не очень уверенно говорили по-французски. И вдруг Илья Ильич рассмеялся и сказал: «А зачем это мы, Александр Яковлевич, мучаемся, не лучше ли нам перейти на ридну мову…» Мечников узнал земляка по Харькову и заключил его в свои объятия.