Читать онлайн «Огненный щит Москвы». Страница 63

К началу налетов фашистской авиации на пашу столицу Московская противовоздушная оборона располагала в общей сложности 585 боевыми самолетами: 245 экипажей имели истребители И-16 и И-153, 340 летчиков получили к тому времени машины новых типов — Як-1, МиГ-3, ЛаГГ-3, но далеко не все успели освоить их, особенно для полетов ночью. Тем не менее и на самолетах старых типов наши летчики настигали врага, успешно преодолевали мощную огневую защиту бомбардировщиков и уничтожали их.

Более сложной для летчиков противовоздушной обороны была борьба с истребителями противника, превосходившими наши истребители в скорости и вооружении.

В дальнейшем благодаря настойчивой работе советских конструкторов и самолетостроителей над совершенствованием боевой авиационной техники наши истребители по своим качествам превзошли самолеты противника. Однако надо учесть, что в 1941 году нам приходилось широко использовать технику довоенных образцов, которая хорошо послужила нашим летчикам во время боев в рес-

[199]

публиканской Испании, на Дальнем Востоке. К началу же Великой Отечественной войны она являла собой вчерашний день в развитии советского самолетостроения.

Но не единой техникой решается судьба каждого боя и операции в целом. Немаловажным фактором в борьбе авиации с противовоздушной обороной является тактика. Безусловно, мы были глубоко заинтересованы в изучении тактических приемов противника и очень внимательно фиксировали все особенности боевого применения немецко-фашистских ВВС при налетах не только на Москву, но и на другие пункты и объекты страны, скрупулезно анализировали полученные данные.

Следует иметь в виду, что войска противовоздушной обороны являются оборонительным видом Вооруженных Сил. По отношению к ним противник обладает тем преимуществом, что он диктует характер боевых действий: время, направление, интенсивность и силу воздушных налетов, применяемые при этом средства и тактические приемы. Войска ПВО вынуждены предугадывать цели и средства противника, быстро перестраиваться, чтобы противостоять новшествам, которые он может применить. Образно говоря, нападающая сторона пользуется преимуществом первого хода.

Однако только при слабом сопротивлении обороняющихся это преимущество приносит окончательную победу. История показала, что наша противовоздушная оборона не оставила в руках неприятеля инициативы. Даже в самые трудные для Москвы дни люфтваффе не смогли диктовать нам своей воли, по своему желанию выбирать цели и обрушивать на них бомбовые удары. С такой противовоздушной обороной немецко-фашистские ВВС не встречались нигде в Западной Европе.

Неприятельским летчикам за все время налетов на Москву удалось сбросить на город 1445 фугасных бомб (лишь девятую долю бомбового груза, который они рассчитывали обрушить на нашу столицу; остальные бомбы были сброшены вне пределов города). Надо учесть также, что из числа бомб, упавших на Москву, 108 не разорвались. Одна из фугасок, например, упала в районе Охотного ряда и своим весом (1000 кг) повредила тоннель метро. Другая тяжелая фугасная бомба, попав в здание издательства «Московский большевик», пробила несколько этажей, но также не разорвалась. За пределами город-

[200]

ской черты наши саперы обнаружили и обезвредили 164 неразорвавшиеся фугасные бомбы. Объяснить это никак нельзя лишь обычным техническим браком.

В авиационной промышленности Германии работало немало людей, жаждавших поражения фашизма в войне и предпринимавших меры для подрыва боевой мощи гитлеровской армии.

Во время одного из налетов вражеской авиации на Москву бомба упала во двор дома, где когда-то жил и создал свой знаменитый «Толковый словарь живого великорусского языка» Владимир Иванович Даль. Бомба не взорвалась. Саперы извлекли ее и обнаружили, что вместо взрывателя в ней был чешско-русский словарь.

В течение первого полугодия войны фашистская авиация много раз пыталась протаранить нашу противовоздушную оборону. При этом ее тактика была в основном прямолинейна и подчинялась девизу: «Во что бы то ни стало прорваться к Москве». Осенью 1941 года, когда линия фронта проходила в нескольких десятках километров от нашей столицы и противник мог использовать для поддержки бомбардировщиков свои истребители с прифронтовых аэродромов, тактика силового давления, возможно, и дала бы какие-нибудь результаты, будь перед ней менее сильная оборона. Однако и благоприятные условия не принесли 2-му воздушному флоту решающих успехов. Потеряли же немцы при налетах на Москву в первом полугодии войны 952 самолета. Чувствительный урон! Если учесть к тому же, что в основном это были бомбардировщики, экипажи которых состояли из четырех-пяти человек, то потери противника следует признать катастрофическими. Люфтваффе лишились в боях у стен Москвы цвета своих летных кадров.

Проиграв Московской противовоздушной обороне это сражение в воздухе, командование германских ВВС было вынуждено отказаться от тактики давления. Пришлось прибегнуть к методу «беспокоящих» налетов. Прекратить все попытки прорваться к Москве противник не мог: это выглядело бы как признание своего поражения и освобождало бы нас от необходимости держать на обороне Москвы большие силы и средства. Эти соображения командования немецких ВВС в основном определили действия вражеской авиации в нашей зоне после 1 января 1942 года.

[201]

В первые дни 1942 года противник предпринял четыре попытки прорваться к Москве. Но это были, прямо скажем, символические налеты. В общей сложности в них участвовало 13 самолетов. У гитлеровцев уже не было сил для решения этой задачи, так как их наземные войска, вынужденные отступать под ударами наших частей, постоянно требовали от авиаторов все возрастающей поддержки.

Последний из серии микроналетов на Москву был совершен 6 января. А потом последовал двухмесячный перерыв. Войска ПВО столицы получили длительную передышку. Но главное — могли спокойно трудиться москвичи.

В марте гитлеровцы возобновили попытки прорваться к городу. Они предприняли шесть ночных налетов. Правда, по числу участвовавших в них самолетов (105 бомбардировщиков) эти атаки вражеской авиации не шли ни в какое сравнение с теми, которые нам пришлось отражать летом и осенью 1941 года.

Потерпев фиаско в массированных налетах, немецкие летчики стали прибегать к различным хитроумным уловкам, чтобы обмануть бдительность защитников московского неба. К сожалению, иногда им удавалось добиваться некоторых успехов. Так, например, в ночь на 31 марта восемь одиночных бомбардировщиков противника, пристроившись к нашим самолетам, возвращавшимся с боевых заданий на подмосковные аэродромы, дошли до границ города, а потом пытались внезапно прорваться в его воздушное пространство. Однако их обнаружили и отогнали огнем зенитной артиллерии. Но все же одному из вражеских бомбардировщиков удалось проникнуть в пределы московского неба. Конечно, никакого существенного ущерба городу он не смог нанести, но факт оставался фактом.