Читать онлайн «Огненный щит Москвы». Страница 51

Наиболее плачевное положение с материальной частью сложилось в 488 иап. Весь его самолетный парк в то время состоял из 18 машин типа «Харрикейн», и только 2 из них были исправны.

Всего в тот период мы имели около 70 истребителей иностранных марок, но лишь 20 из них могли подниматься в воздух. Да и ресурс их был на исходе. Весьма характерны и цифры боевых потерь. За второй год войны мы потеряли в боях всего 26 самолетов, из них 10 — иностранных марок (восемь «киттихауков», один «Харрикейн» и одну «аэрокобру»).

Следует сказать, что помощь по ленд-лизу, которой в какой-то степени пользовались и мы, не оказала существенного влияния на прочность противовоздушной обороны Москвы. И напрасно буржуазные историки сейчас пытаются утверждать, будто их техника спасла нашу страну.

Состояние самолетного парка 6-го истребительного авиационного корпуса явилось предметом пристального изучения и обсуждения только что созданного в ту пору Военного совета Московского фронта ПВО. И тут, как всегда, на помощь защитникам столицы пришли партийные и советские организации Москвы. Председатель Моссовета В. П. Пронин, ставший членом Военного сонета Московского фронта ПВО, мобилизовал на выполнение наших заказов предприятия столичной промышлен-

[161]

ности и этим во многом помог нам. Заказы наших авиаторов выполнялись всегда безоговорочно и быстро.

Руководящий состав Московского фронта ПВО. Слева направо: М. Г. Гиршович, В. П. Пронин, Д. А. Фуравлев, Н. Ф. Гритчин, А. В. Герасимов

Многое мы делали силами своего технического персонала. Сколько самоотверженности, трудолюбия, инициативы и мастерства проявляли механики, мотористы, оружейники, чтобы ввести в строй истребители, изрешеченные в воздушных боях пулями и осколками вражеских зенитных снарядов, пострадавшие при жестких посадках на грунтовые аэродромы! Они творили поистине чудеса, восстанавливая потрепанные машины. С большой благодарностью отзывались летчики о своих «технарях», обеспечивающих им безаварийную работу материальной части и в морозы, и в жару, и в дождь.

Одним из самых умелых «лекарей» авиационной техники считался старший техник-лейтенант Василий Иванович Морев. Он ведал вооружением самолетов и выполнял свои обязанности отлично. Тринадцать вражеских машин сбили летчики части оружием, подготовленным к бою Мореным. Василий Иванович первым освоил новые виды вооружения, и не только освоил, но и внес шесть ценных рационализаторских предложений, обеспечивших его лучшую эксплуатацию.

Немалые заслуги имел и другой оружейник — коммунист старший сержант Д. С. Сивоконь. Обслуживая самолеты летчиков Л. Г. Рыбкина, Н. А. Александрова, В. А. Киселева и К. П. Букварева, он помог им уничтожить в боях десятки неприятельских машин.

Тринадцать рационализаторских предложений внес авиационный ремонтник старший сержант Т. И. Пшеничников. Одно из них — новый способ замены шпаклевки на обшивке самолета — позволило сберечь сотни рабочих часов, а главное — значительно ускорить ввод в строй боевых машин.

Самоотверженно трудились моторист красноармеец П. Ф. Евтушенко, техник-лейтенанты А. В. Василенко, А. Т. Водолажский и многие другие воины, работавшие на земле, но обеспечивавшие победы в воздушных боях.

Я уже говорил, что инженерное оборудование боевых порядков зенитчиков, прожектористов, вносовцев потребовало от нас немало сил и средств в первые месяцы войны. Но то, что мы сделали тогда, было лишь началом. Увеличение количества войск и боевой техники столич-

[162]

ной противовоздушной обороны требовало постоянного внимания к строительству и оборудованию позиций.

Особенно большие инженерные работы были проведены в течение второго года войны. За это время мы построили 6500 различных сооружений общим объемом в полмиллиона кубометров. Мы почти не обращались к государственным органам за помощью. Строительные материалы заготавливали на месте: рубили лес, добывали песок, глину, щебень. Ну, а в рабочих руках у нас недостатка не имелось. Как ни трудно было совмещать боевую работу со строительством, наши воины не жаловались: знали, что всем тяжело приходится.

За год в наших войсках было построено 9 полковых командных пунктов, 122 командных пункта для батальонов прожектористов, вносовцев, пулеметчиков. Зенитчики оборудовали 477 основных огневых позиций и 137 запасных, 878 позиций создали прожектористы и аэростатчики. В Подмосковье было сооружено 2087 жилых землянок, на 10—15 человек каждая, отрыто 30 тыс. погонных метров ходов сообщения, возведено много других инженерных сооружений.

Огромную работу пришлось проделать по маскировке позиций. Все земляные сооружения обкладывались дерном, обсаживались растительностью, закрывались маскировочными сетями. Специальная аэрофотосъемка, проведенная нами, показала, что элементы боевых порядков почти не заметны с воздуха.

В то же время было создано много объектов, обнаружение которых противником входило в наши расчеты. Это ложные зенитные батареи (их число довели до 74), прожекторные позиции, предприятия. Вражеские воздушные разведчики могли увидеть на этих объектах вспышки выстрелов, лучи прожекторов, а в ряде мест взрывы фугасных бомб, имитируемые термитными зажигательными шашками. Словом, изобретательности для обмана противника было проявлено немало, и он нередко клевал на эту приманку. Не случайно в течение второго года войны на территории, обороняемой нашими войсками, почти не было случаев разрушения предприятий, сооружений, жилых домов от бомбовых ударов вражеской авиации.

Успехи наших войск в области инженерного оборудования связаны с именем генерал-лейтенанта А. С. Гун-

[163]

дорова — начальника инженерной службы Московского фронта ПВО. Во многом это результат его неутомимой энергии, инициативы и мастерства.

Генерал Гундоров пришел к нам из Военно-инженерной академии имени В. В. Куйбышева, которую он возглавлял. Высокообразованный специалист, человек большой культуры и обаяния, он пользовался огромным авторитетом и уважением. Новый начальник инженерной службы сразу же энергично взялся за дело.

Однажды А. С. Гундоров обратился ко мне с предложением:

— Давайте, товарищ командующий, съездим посмотрим, как оборудована в инженерном отношении одна из огневых позиций зенитчиков.

Выезжаем за город. Гундоров останавливает машину на поле, и мы идем в сторону невысоких бугров. Оказывается, там стоит батарея, но обнаружить ее не мог даже мой наметанный глаз. А затем по сигналу бойцы мгновенно откинули на брустверы окопов большие щиты, и орудия вскинули стволы в зенит.