Читать онлайн «Испытание огнем». Страница 97

- Правда, - уверенно ответил я. - Теперь сам народ будет решать свою судьбу...

С изгнанием фашистов страна освобождалась не только от ига иноземной оккупации, но и от гнета местных эксплуататоров. Именно за это, за счастье своего народа, боролись истинные польские патриоты, с оружием в руках сражавшиеся вместе с советскими воинами против общего врага.

В политотделе пусто: все работники дни и ночи проводят либо в войсках, либо в освобожденных от немецко-фашистских оккупантов польских селах и деревнях. Я и мой заместитель полковник Ф. А. Клековкин тоже не засиживаемся на месте: необходимо побывать то на командном пункте, то в одной вз дивизий. Нередко приходится наведываться и в полки, и в батальоны. "Домой" возвращаемся поздно вечером, к тому моменту, когда надо подготовить и отправить в политуправление фронта очередное донесение, встретиться с вернувшимися из войск товарищами, выслушать их сообщения о проделанной работе, дать новые задания. Уйму времени занимает политическая работа среди местного населения. Часто приходится выступать с докладами, вести многочасовые разговоры с людьми, отвечать на сотни самых разнообразных вопросов, порой до хрипоты спорить.

Я уже говорил, что подавляющая часть польского населения встречала советские войска с воодушевлением, можно даже сказать восторженно. Но давала себя знать и многолетняя антисоветская пропаганда, которую вели правящие круги довоенной Польши и продолжали вести помещики и буржуазия, их явные и тайные агенты, в том числе и сотрудники радиостанции эмигрантского правительства в Лондоне. Приходилось встречаться с людьми, которые под влиянием этой вражеской пропаганды заблуждались, не понимали смысла происходивших событий. Кое-кто из поляков вел себя настороженно, глядел на нас исподлобья. Но с каждым днем таких оставалось все меньше. А ряды наших искренних друзей росли. Выходили из подполья польские коммунисты, возвращались в родные места партизаны, участники Сопротивления. Многие из них возглавили органы временного местного самоуправления. Их влияние росло и крепло. А мы оказывали им всемерную помощь.

23 июля в газете "Речь Посполита", которая стала издаваться в только что освобожденном городе Хелм, были опубликованы декрет Крайовой Рады Народовой о создании Польского комитета национального освобождения и манифест этого Комитета к польскому народу.

Польский комитет национального освобождения провозглашался единственным временным органом исполнительной власти, призванным руководить освободительной борьбой народа, бороться за завоевание независимости и восстановление польской государственности. Об основах польской внешней политики в манифесте говорилось, что она будет политикой демократической, опирающейся на принципы коллективной безопасности. Одновременно манифест торжественно провозглашал восстановление всех демократических свобод внутри страны.

В манифесте указывалось, что эмигрантское правительство в Лондоне и его делегатура в Польше - это власть самозваная, власть неправомочная, опирающаяся на незаконную фашистскую конституцию, принятую в апреле 1935 года. Подчеркивалось, что эмигрантское V правительство ранее всячески тормозило борьбу с гитлеровскими оккупантами, а теперь своей авантюристической политикой хочет привести Польшу к новой катастрофе.

25 июля оба эти документа, а также декрет "О принятии верховной власти над Польской армией в СССР и слиянии Народной армии с Польской армией в СССР в единое Польское Войско" и постановление Крайовой Рады Народовой "О создании Верховного Командования Польского Войска" были напечатаны в армейской газете "Фронтовик".

26 июля был опубликован новый чрезвычайно важный документ - Заявление Наркоминдела СССР об отношении Советского Союза к Польше. В нем объявлялось, что Советское правительство рассматривает военные действия Красной Армии на территории Польши как действия на территории суверенного, дружественного, союзного государства, что они диктуются единственно военной необходимостью и стремлением оказать дружественному польскому народу помощь в освобождении от немецкой оккупации. В заявлении указывалось также, что Советское правительство не намерено устанавливать на территории Польши органов своей администрации, считая это делом польского народа, и решило ввиду этого заключить с Польским комитетом национального освобождения Соглашение об отношениях между советским командованием и польской администрацией.

Заявление Наркоминдела СССР и документы Польского комитета национального освобождения внесли полную ясность не только в проблему взаимоотношений военнослужащих Красной Армии с местным населением, но и в вопрос о будущем государственном строе освобожденной Польши. Командиры и политорганы соединений, партийные и комсомольские организации армии получили материал, очень важный для всей нашей политико-воспитательной работы. Каждый из нас имел теперь возможность с полной определенностью, четко и ясно отвечать на многочисленные вопросы, волновавшие не только наших бойцов, но и местных жителей.

А поляки все больше интересовались жизнью Советской страны и наших бойцов. Они хотели знать правду о Советском Союзе, о Красной Армии, о важнейших международных событиях. Чуть разговоришься с рабочими или крестьянами, как сыплются вопросы:

- Много ли немецких солдат и офицеров взято Красной Армией в плен?

- Продолжает ли немецкая авиация бомбить Москву?

- Придут ли на территорию Польши вместе с Красной Армией английские и американские войска?

Не обошлось и без явно провокационных вопросов:

- Будет ли Польша присоединена к Советскому Союзу?

- Кто будет возглавлять польское правительство - поляк или русский?

Отвечая на них, приходилось проявлять особое терпение и обстоятельно разъяснять, что к чему.

Образование Польского комитета национального освобождения большая часть населения встретила с воодушевлением. Трудовой народ видел в этом Комитете единственную законную власть. В селе Вышницы, где я вместе с агитатором политотдела армии майором А. Баймурзиновым присутствовал на сходе, эту мысль с большой искренностью выразил старый крестьянин Франц Копись, бывший солдат польской армии, кавалер ордена "Бойцу за неподлеглосць".

- Я думаю, - сказал он, - что Польский комитет, состоящий из хорошо известных мне польских руководителей, удовлетворит наши чаяния - жить в достатке и мире. Мы будем помогать Польской армии и советским войскам всем, чем можем. Если нужно будет отдать все имущество для того, чтобы укрепить нашу армию, мы с радостью это сделаем.