Читать онлайн «Испытание огнем». Страница 127

Заседания дивизионных партийных комиссий, как правило, проводились в полках и батальонах, чтобы по возможности не отрывать людей от выполнения боевых задач. Партийные и комсомольские билеты тоже вручались прямо на передовой. Партийные документы, как правило, подписывали и вручали начальники политотделов, а комсомольские билеты - помощники начальников политотделов. За полмесяца боев в Берлине я лично выдал более трехсот партбилетов и кандидатских карточек вновь принятым в ряды партии, а помощник по комсомольской работе майор Николай Сурков примерно столько же билетов вручил вступившим в комсомол солдатам, сержантам и офицерам частей армейского подчинения. В каждой из стрелковых дивизий, входивших в состав армии, за полмесяца боев было принято в партию от 150 до 200 человек и в комсомол 100-150. Это позволило сохранить в большинстве подразделений полнокровные партийные и комсомольские организации.

Именно коммунистам и комсомольцам принадлежала ведущая роль в наиболее трудных и тяжелых боях Берлинской операции. Как всегда, они были впереди и сражались, не жалея себя, с честью выполняли любые боевые задания, личным примером мужества и отваги увлекая за собой беспартийных. Достаточно сказать, что стрелково-танковые штурмовые подразделения, созданные в ту пору в дивизиях и полках по указанию командующего фронтом маршала Г. К. Жукова, формировались в основном из коммунистов и комсомольцев. А ведь на эти подразделения возлагались особенно ответственные задачи - они первыми шли на штурм вражеских укреплений в Берлине и его пригородах.

Главным, решающим в практической деятельности политотдела армии, политорганов соединений и партполитаппарата частей являлось политическое обеспечение боевых действий. Но вместе с тем большое внимание уделяли мы политической работе в тыловых подразделениях, особенно среди водителей машин, которые занимались обеспечением действовавших войск боеприпасами и продовольствием. Значительная группа офицеров политотдела армии на протяжении всего периода боев вместе с работниками управления тыла занималась снабжением армии всем необходимым для победы.

И наконец еще об одной особенности работы политорганов в период Берлинской операции. Наряду с политическим обеспечением боевых действий войск мы были обязаны уделять много внимания и политической пропаганде не только среди войск противника, но и среди мирного немецкого населения.

Мне почти ежедневно приходилось бывать на передовом командном пункте (ПКП) армии. Я подробно информировал командующего и члена Военного совета о том, как мы разъясняем воинам директиву Ставки об отношении к местному населению и как практически она выполняется (ответственность за эту работу была возложена в основном на партполитаппарат).

Всякий раз командующий неизменно интересуется, нет ли чрезвычайных происшествий, правильно ли понимают солдаты и сержанты необходимость гуманного отношения к жителям Германии, как сами немцы относятся к Красной Армии, какая работа проводится с местными жителями, не голодают ли они, особенно их детишки?.. Вопросы следуют один за другим. На каждый необходимо дать исчерпывающий ответ. Поэтому, выезжая на ПКП, я не надеюсь на память, хотя и не страдаю забывчивостью. Многое предварительно записываю в блокнот. Столько событий, столько всевозможных проблем и вопросов, что в них подчас нелегко разобраться.

Пока все идет более или менее нормально. Каждый раз я с душевным удовлетворением докладываю командующему, что требования директивы Ставки о гуманном отношении к мирному немецкому населению выполняются неукоснительно. Военные комендатуры строго следят за порядком. В населенных пунктах за счет войсковых запасов продовольствия организуется общественное питание. Всюду постепенно налаживается нормальная жизнь. Докладываю командарму и о том, что многие немцы охотно обращаются через наши радиоустановки к гитлеровским солдатам и мирным жителям, находящимся за линией фронта, со словами правды о Красной Армии, призывают фашистские войска прекратить сопротивление, сдаваться в плен.

- Это очень важно, - задумчиво говорит Франц Иосифович Перхорович. Коли сами немцы начинают .понимать лживость пропаганды своих фашистских главарей и перестают верить им, значит, ставку Гитлера на всенародное ополчение - фольксштурм и организацию подпольного сопротивления можно считать битой. Не так ли, Михаил Харитонович?

- Полагаю, что так.

- Ну, а все-таки, что говорят немцы? Какие приводят доводы, когда обращаются к своим солдатам с призывом сдаваться в плен?

- Доводы различные, товарищ командующий. Но одно ясно, что никто из них уже не верит в способность фашистской армии отстоять немецкую столицу.

Показываю генералу Перхоровичу русский перевод обращений двух жителей Берлина к окруженным немецким солдатам. Вот что сказал перед микрофоном мощной громковещательной установки берлинец Герман Меньх:

"Дорогие немцы! К вам обращается немец. Со вчерашнего дня я нахожусь в районе, занятом русскими. Я должен вам сказать, что русские офицеры и солдаты хорошо обращаются с немецким населением. Я не знаю случая, когда кому-либо был причинен какой-либо ущерб. Повсюду царят порядок и спокойствие. Друзья, я старый берлинец. У меня болит сердце, когда я думаю, что будут разрушены еще уцелевшие дома Берлина. Для чего это? Совершенно ясно, что русские все равно возьмут Берлин. Зачем нужны жертвы? Спасите то, что еще осталось от Берлина. Капитулируйте!"

Командующий читает текст выступления немки Ганны Кюмер:

"Немецкие женщины, мои сестры! Сегодня к нам пришли русские. То, что нам рассказывали раньше о русских, - ложь. Ни русские солдаты, ни русские офицеры не причинили нам вреда. Немецкие солдаты! Я говорю вам как немецкая женщина: прекращайте борьбу! Вы же видите, что тысячи солдат и ваших любимых родственников погибают, что весь Берлин превращается в груду развалин. Будьте же благоразумны, подумайте о своих женах и детях. Сдавайтесь без колебаний в плен!"

Перхорович советует чаще устраивать такие передачи для немецких солдат.

- А ваши немцы еще не вернулись? - спрашивает член Военного совета генерал-майор И. Н. Королев.

Он имеет в виду пленных немецких солдат, которые добровольно вызвались побывать в блокированных нами фашистских гарнизонах, чтобы рассказать там правду о Красной Армии, о ее отношении к мирному населению и к тем немецким военнослужащим, которые прекращают сопротивление. Только за первые десять дней наступления мы направили во вражеские войска около 200 таких добровольцев. Вернулись, правда, не все, но те, кто пришел, привели с собой в общей сложности до 3000 новых перебежчиков. Результат достаточно убедительный. Кстати, многие перебежчики охотно соглашались побывать в частях и подразделениях, где еще недавно сами проходили военную службу, чтобы напомнить оставшимся немецким солдатам, что сопротивляться бессмысленно и надо сдаваться в плен, в противном случае их ждет бесславная гибель. Один ефрейтор, например, пять раз переходил в расположение гитлеровских войск и привел с собой 56 немецких солдат. Всего за время боевых действий в районе Берлина мы переправили во вражеские войска 480 немецких солдат. Вернулись к нам 310 и привели с собой 9670 своих соотечественников.