Читать онлайн «Сильвио Берлускони – Премьер Италии». Страница 103

Рядом с собором самая высокая в городе 98-метровая колокольня (она «провалилась» в 1901 году, никого даже не ранив; восстановлена в 1908 году). Напротив колокольни – дом, на верхнем этаже которого «мавры отбивают часы». Помните строки Александра Блока:

Это о площади Сан Марко. К собору Святого Марка, выходя на набережную, примыкает герцогский дворец или, как называют его в Венеции, – Палаццо Дожей – самое большое гражданское здание Венецианской Республики – ныне самый большой в городе музей, где хранятся ценнейшие произведения венецианской художественной школы.

Узкий канал отделяет Дворец Дожей от серого здания старой тюрьмы. Над каналом «навис» каменный проход с двумя оконцами. В народе этот переход называли мостом Вздохов. Отсюда приговоренный к пожизненному заключению мог в последний раз взглянуть на свободную Венецию. Только одному узнику за всю историю Венеции удалось бежать из этой местной тюрьмы. Им был Казанова (на одной из улиц рядом с собором Святого Марка сохранился дом, где родился великий авантюрист и любовник). Человек с «чистыми руками», созданный для любви.

Историки Венеции утверждают, что Джакомо Казанова взятки давал, но сам не брал, покорил 116 женских сердец и о его «доблестях» написано 500 романов, 10 тыс. литературных эссе. Однако малоизвестно, что сам Казанова был одаренным поэтом и ценителем наследия Гомера. Исследователь творчества Казановы издатель-венецианец Альбер Гардин обнаружил рукописи великого авантюриста, который, оказывается, в промежутках между головокружительными любовными похождениями в течение почти двадцати лет переводил с греческого «Илиаду» Гомера на венецианский диалект и достиг совершенства. Вы спросите: почему перевод сделан на венецианский диалект, а не на итальянский язык? Ответ дал сам Казанова: «Потому, что я – венецианец, а язык флорентийцев, пусть на нем писал Данте, далеко несовершенен… для меня и Гомера». Над первыми строфами Казанова начинал работать в Праге в 1756 году, рассчитывая получить прощение дожей и когда-либо вернуться на Родину. (Перевод Казановы был издан в 1775–1778 годах.)

В 1997 году Альбер Гардин опубликовал «Илиаду» Гомера в переводе Казановы в Нью-Йорке. Почему в Америке, а не в Риме или Милане? – недоумевал я. Издатель ответил: «Нью-Йорк – ныне самый большой город-космополит. Если бы Джакомо Казанова был жив, то он сегодня избрал бы Нью-Йорк местом жительства и приключений. И со всеми говорил бы на любом языке, но с венецианским акцентом».

Еще лет двести тому назад в Серениссиме – Светлейшей существовал обычай: когда знатного горожанина с берегов Большого канала иностранный гость спрашивал о его возрасте, венецианец со свойственным ему серьезным видом отвечал примерно так: «Прожил шестьдесят карнавалов (средний возраст старейшин Венеции в XVII–XVIII веках был 60 лет, ныне – 74 года), готовлюсь к очередному дню Святого Стефано».

Иноземец получал информацию о венецианском собеседнике и… сообщение о предстоящем карнавале, который по традиции начинался в день Святого Стефано (6 февраля) и продолжался в течение десяти суток.

В этот большой праздник жители Венеции носили маскарадные одежды, пели, танцевали на площадях. Повсюду сверкали фейерверки, гремели петарды, звонили колокола венецианских церквей и шести монастырей. Даже монахи и монашенки пользовались благами светской жизни, переодевались, становились неузнаваемыми, вливались в огромный поток ликовавших, пели и целовались, как все свободные горожане. Грехи (хотя, впрочем, какие грехи, когда вокруг радость и любовь!) на десять карнавальных суток отпускались местными священниками. «Вне подозрений» в 1760 году оставались лишь сорок престарелых настоятелей соборов, епископ и кардинал. Они благословляли народ на веселье, но сами в карнавале участия не принимали. (Венецианский епископ – единственный на Севере Италии священнослужитель, имеющий также сан митрополита.)

Согласно документам, русские узнали о венецианских карнавалах в XV–XVI веках, со времен миссий Ивана Фрязина (1472) и Семена Толбузина в Рим и Венецию. В XVIII–XIX веках русские дипломаты, военные, дворяне и их свиты стали постоянными гостями города дожей. Они квартировались в самых знаменитых палаццо, были близки с венецианской элитой, и многие прослыли не меньшими сердцеедами, чем Казанова и лорд Байрон.

На мой взгляд, все-таки первое документальное упоминание о карнавале в Венеции относится к 1094 году (Венеция основана в VIII веке). Тогда на Адриатике преобладало влияние Византии, но и не были еще изжиты обычаи варваров. Ко дню Святого Стефано здесь, по традиции, рубили голову быку и забивали под бой барабанов двенадцать свиней. Так открывались пиршества и карнавалы до 1517 года. Одежды же участников торжеств оставались такими же, как и в давние времени, до «карнавальной революции» в Венеции 1517-го: обязательным одеянием была накидка из черного шелка, капюшон и черная маска, закрывающая лицо, выделялся невероятно длинный нос.

Маска имела ритуально-смысловое значение и должна была выражать не столько добродетельные качества ее обладателя, сколько «неотъемлемые свойства характера венецианца» – мудрость, любопытство, предприимчивость, умение смеяться над собой, но главное – над другими. В XVIII веке Казанова «вписал свое слово» в историю венецианских карнавальных костюмов и объяснил нововведение следующим образом: «Я скрывался под одеждой и маской клоуна. Мои мысли, намерения, действия неожиданны. Я умею постоянно перевоплощаться и со смехом делать то, что многим может показаться запрещенным или непристойным. Любить, не любя».

В его жизни, как известно, «карнавал» продолжался круглый год, а для венецианцев – уже многие столетия. Вся жизнь!

Но насколько свободна Серениссима?

Палата депутатов итальянского парламента отклонила в апреле 1998 года проект закона, который бы предоставил области Венето (городам Венеция, Верона, Мантуя, Тревизо и другим крупным населенным пунктам области) специальный статус государственной автономии.

Кто-то сострил: Венеция надела маску и смеется сквозь слезы над зависимостью от Рима, но противопоставляет свою «чистоту» коррумпированности Вечного города.

Статья 116 Конституции Итальянской Республики закрепляет право автономии только за пятью областями: Сицилией, Сардинией, Трентино, Альто-Адидже, Валле д’Аоста, Фриули-Венеция-Джулия. Из этих областей самой большой степенью независимости пользуется Сардиния. Она имеет свои законодательные и исполнительные органы власти, в полномочия которых центральная власть не вмешивается. Такая автономия не угрожает государственному единству Италии, отвечает принципам демократии, федерализма. Важное преимущество автономии в Италии заключается в том, что большая часть налогов, собираемых на территории области, остается в самой области и расходуется местными органами власти на цели развития области. Этого-то особенно не хватает Венеции, обладающей огромными возможностями (туризм, порты, нефтегазовая промышленность, машиностроение и т. д.), но не получающей от Рима достаточных финансовых средств от сбора налогов на своей же территории.