Читать онлайн «Тревожные сны царской свиты». Страница 194

Не станем увлекаться преувеличениями или преуменьшениями. Стабилизационные возможности КПРФ весьма ограничены. Коммунисты все время играют на обострение, рассчитывая при помощи таких обострений подорвать позиции политических оппонентов. Поэтому и эффективность КПРФ совершенно в ином. Каждое из таких обострений возвращает реформаторов в реальный мир социальной уязвимости, неуспешности экономических преобразований.

Для олигархов, да и не только для олигархов, понятие народ тождественно понятию сосед по вилле. Для социальной ориентации реформ этого явно недостаточно.

Разговор о запрете компартии в момент антиеврейской вакханалии, затеянной коммунистами и доведенной до абсурдности уже самими евреями, малоудачный фон для радикальных решений. Но и перечеркивать его как нелепый, абсурдный, не стоит. Исключим абсурдность самой идеи, хотя отчасти это именно так. В роли громовержцев должны в этом случае оказаться люди не еврейской национальности. Почему этот ход более результативен, чем может показаться в первый момент? Потому что он здраво объясняет «политический и национальный экстремизм» как явную и прогрессирующую болезнь в теле России. Потому что по логической канве соединяет философию коммунистов с мировоззрением фашистов, что немедленно заставляет коммунистов переходить в защиту и отмывать полотнища своих знамен реликтовым разговором об интернационализме. Учитывая, что националистические организации профашистского толка базируются на национальной русской идее с четко шовинистическим уклоном, а коммунисты выступают в едином блоке с народно-патриотическими движениями, этот факт мешает им отмежеваться от идей ультрарадикального русского национализма, так как это неминуемо ослабит их предвыборные позиции в рядах «патриотов», союзников по коалиции, которые, конечно же, сочувствуют национал-радикалам. Подобная невнятица ослабляет коммунистов и лишает их шансов обрести хоть каких-то союзников среди финансовых элит Запада.

Запрет компартии в настоящее время, как, впрочем, и в 1991 году, был мало реален. Хотя в 91-м году он имел юридический базис. Я всегда считал этот шаг грубейшей ошибкой и на этой почве имел много столкновений со своими коллегами по депутатскому корпусу и по демократическому движению. Я всегда утверждал — есть один способ изгнать КПРФ и коммунистическую идеологию — доказать, что демократы умеют управлять страной лучше и продуктивнее, чем коммунисты. А в силу того что у меня не было никакого сомнения, что реформы будут захлебываться и обещания изменить жизнь в краткосрочном исчислении самообман, создавать собственными руками политическое подполье, которое будет противостоять власти уже через год самоубийство. Элементарный анализ доказывал, что весь управленческий государственный аппарат заимствован был из прошлой системы, так как демократы пришли к власти по стечению обстоятельств в силу разрушения и Союза и КПСС. И никаких своих управленческих структур создать не успели. А если учесть, что во всех силовых ведомствах, предрасположенных к тоталитаризму и подавлению, философия КПСС была наиболее живуча, то можно представить себе, в какой политический содом превратилась бы страна. И суд над КПРФ был нелепой затеей в стране, где судьи и юристы со стороны и ответчика и истца, и журналисты, освещающие этот процесс, в своем большинстве были выходцами из одной и той же партии — КПСС. Как и президент страны, инициировавший этот процесс. Нельзя на скамью подсудимых посадить 70-летнюю историю целого государства. Демократические силы в роли осуждающих, по стечению внезапных обстоятельств оказавшиеся властью, но не умеющие властвовать, этот спонтанный суд не в силах были превратить в Нюрнбергский процесс.

Как и следовало ожидать, а я говорил об этом с самого начала — гора родила мышь. Суд над КПРФ превратился в малоэффективное действо внутреннего масштаба. Демократы унаследовали политическую беспомощность КПСС периода застоя. С той разницей, что во втором случае идеология вырождалась, а в первом еще не родилась.

А что касается запрещения КПРФ, за этой идеей стоит упрямая несуразность. Запрещать партию, представленную в парламенте самой многочисленной фракцией, лидеру которой по социологическим опросам симпатизируют 25 % сограждан, так может поступить только всевластная диктатура, а не расшатанная, вибрирующая, впадающая в неврастению власть, каковой она является сейчас.

20 ноября 1998 года. Пятница, 23.40.

В подъезде собственного дома автоматной очередью в упор расстреляна Галина Старовойтова. Ее помощник в тяжелом состоянии доставлен в больницу. Надежды на спасение почти нет. Такова первая информация с места убийства.

Хроника заказных убийств удручающая. Только в Санкт-Петербурге за последний месяц три громких политических убийства. Дмитрий Филиппов, пожалуй, самый известный бизнесмен в городе. Сначала сторонник, потом оппонент Собчака, глава банковского совета города, глава мощнейшего холдинга, в прошлом первый секретарь Ленинградского обкома, затем секретарь ЦК ВЛКСМ, глава налоговой инспекции города периода, когда и случился конфликт с Собчаком. И Собчак и конфликт с ним — в далеком прошлом (убийство совершено в конце октября).

Затем помощник Селезнева.

И вот теперь Галина Старовойтова, депутат Государственной Думы, лидер политической партии. Если говорить о политике, убиты люди совершенно разной политической ориентации. В целом по России картина с заказными убийствами ужасающая. Мы являемся свидетелями террора, который объявил обществу преступный мир. Но дело не только в этом.

Неделей раньше все общество было свидетелем скандала, разразившегося внутри и вокруг ФСБ. Немыслимая ситуация, когда сотрудники ФСБ обвиняют собственное руководство в планировании заказных убийств и захвате заложников.

Началом атаки на ФСБ можно считать письмо президенту, направленное Березовским, так как в откровениях уволенных сотрудников фигурирует фамилия Березовского. Якобы именно на него планировалось покушение сотрудниками ФСБ. По большому счету, ситуация дикая. Учитывая, что сам Борис Березовский, по словам Александра Коржакова, требовал в свое время расправиться с Гусинским, которого считал виновником в покушении на себя. И это откровение главного охранника президента осталось без внимания. Вполне возможно, что человек, переживший покушение, мог в момент нервного срыва кричать что угодно и называть какие угодно имена и фамилии. И вот теперь новый выброс компромата. Скандал раскручивается телевизионным каналом ОРТ, владельцем которого является сам Березовский. Вопросов больше, чем ответов. Что это — контуры единой спланированной антиеврейской акции, спонтанно начатой генералом Макашовым? Желание подтвердить подозрение, что ФСБ пропитана ультранационалистическими взглядами? Что сама структура ФСБ коррумпирована сверху донизу и находится в тесном контакте с криминальным миром? Разговор о том, что преступные авторитеты входят в ФСБ, и не просто входят, а поддерживают тесные контакты с верхним эшелоном руководства, должен был вызвать шок в любой стране. В России, в демократической России, как любит утверждать наш президент, ничего подобного не происходит.