Читать онлайн «Слуга Империи». Страница 95

Из-за двери послышался голос, возвестивший:

— Властительница Акомы!

Вслед за этим загремели два огромных барабана. Люджан жестом подал своим людям команду выступать церемониальным шагом, в ногу. Когда носильщики Мары двинулись вперед, Кевин успел увидеть барабанщиков.

Они стояли по обе стороны от широкой входной арки, одетые в некое подобие древних звериных шкур. В руках у них мелькали молоточки из резной кости, а сами барабаны были изготовлены из раскрашенной кожи, натянутой на спинные панцири гигантских черепах, обращенные выпуклостью друг к другу. Опорой им служили треножники в виде ящеров, ощетинившихся шипами.

Положение невольника из варварского мира порой имело свои преимущества: никого не удивляло, что Кевин вертит головой и таращит глаза. Если раньше его поразили коридоры и переходы, то зрелище зала собраний его попросту ошеломило: круглый купол, венчающий Палату, опоясывающие ее верхние галереи со скамьями из полированного дерева и расположенные ниже галереи-колоннады с креслами, не уступающими тронам. Эти галереи напомнили Кевину трибуны стадиона в Вабоне, где во время городских ежегодных ярмарок проводились праздничные состязания и где были отмечены линии старта и финиша лошадиных бегов. Места, отведенные самой незначительной семье в Империи, ничуть не уступали по великолепию баронской ложе. Самые широкие галереи находились на нижних уровнях, ближайших к центральному помосту, и многие ложи были ограждены невысокими драпировками с нарисованными или вышитыми династическими символами — чтобы шпионы, находящиеся позади или по бокам, не могли по движениям губ разобрать, что там говорится. Благодаря широким, как прогулочная дорожка, проходам между ложами, исполнители поручений и гонцы могли без помех добираться туда, куда их посылают господа. Огромные размеры помещения были порождены необходимостью: Кевина потрясло многолюдье. В нижних ярусах толпились властители в полном боевом облачении. Яркие цвета доспехов, головные уборы с колышущимися перьями и блеском драгоценных каменьев — все это создавало подлинный праздник для глаз.

Кевин заставил себя закрыть разинутый рот. И это было всего лишь собранием клана!

Мара когда-то пыталась объяснить ему суть внутриклановых отношений; из долгого и маловразумительного разговора Кевин вынес лишь смутное представление о том, как определяется принадлежность всех этих важных господ к какому-то клану. Насколько он мог понять, где-то во мгле веков, на заре истории их предки были кузенами. Связанные по рукам и ногам обычаями, которые представляли собою клубок противоречий, они цеплялись за такую систему взаимоотношений, которая, на взгляд мидкемийца, безнадежно устарела, и если в древние времена она еще имела какой-то смысл, то сейчас свелась просто к церемониальной формальности. Однако когда Кевин поделился своим заключением с Марой, она стала убеждать его, что преданность клану — не фантом. Перед лицом серьезной опасности отдельные семейные группы объединяются, готовые погибнуть в кровопролитных битвах, защищая свой труднообъяснимый клановый кодекс.

Именно настоятельная потребность в таких междусемейных связях породила Большую Игру, ибо, если уж задета честь клана, ни одна семья не посмеет пренебречь узами кровного родства.

После того как они миновали вестибюль, Кевин смог наконец окинуть взглядом всю палату и почувствовал себя в этом грандиозном сооружении чуть ли не карликом. Затем его внимание привлек человек в свободно ниспадающих одеждах и в массивном головном уборе с плюмажем из желтых и зеленых перьев. Этот вельможа, занимающий место на помосте чуть выше кольца кресел центрального яруса, кивком подал знак носильщикам Мары, чтобы те поставили на пол ее носилки. Ее эскорт отступил, чтобы занять позицию выше и позади концентрического круга кресел на самом нижнем ярусе. Мара щелкнула пальцами, тем самым давая Кевину понять, что она желает сойти с носилок. Властительница оперлась на его руку, и, повинуясь указаниям госпожи, мидкемиец провел ее вниз по пологой лестнице, к креслу с резными изображениями птицы шетра под зеленым балдахином. Под этим балдахином хватило бы места для всех советников и офицеров Мары, если бы ей понадобилось собрать их вокруг себя. Сопровождаемый приглушенными шепотками, Кевин шел, смиренно опустив глаза, как подобало рабу: здесь ему следовало соблюдать принятые. нормы поведения, сколь ни отвратительны были они на его взгляд. Тем не менее он успел прикинуть в уме, что на ярусах-галереях могли бы разместиться добрых пять тысяч человек, а на полу внизу — еще не менее десяти тысяч.

Когда Кевин помог властительнице Акомы усесться в покрытое зеленым лаком кресло, он заметил, что ее место находится сравнительно близко от помоста. Теперь он уже знал, что и время появления в палате, и место, закрепленное за каждым властителем, служат условным знаком ранга, равно как покрой и ткань платья.

Судя по всему, человек, сидящий дальше всех от помоста, относился к числу бедных деревенских родственников; о том же говорил и его наряд — явно потертый и выцветший.

Но уж зато человек на помосте выглядел сущим павлином с горделиво распущенным хвостом! Исполнив предписанный рабу земной поклон рядом с креслом госпожи, Кевин не удержался от искушения исподтишка присмотреться к «павлину».

— Властитель Чековары, — сердечно приветствовала того Мара, — в добром ли ты здравии?

Кевину было знакомо это имя: так звали полководца клана. «Павлин» ответил милостивым кивком (каким образом ему удалось при этом не свалиться носом вперед под тяжестью драгоценностей и перьев — одно это уже следовало считать чудом). Несмотря на некоторый излишек щегольства у этого человека, его широкое лицо было мужественным и загорелым почти до черноты… почти как у туземцев Великого Кеша, южной империи в Мидкемии.

Поднявшись на ноги после земного поклона, Кевин тихо пробормотал:

— Если у вас двоих предки и состояли когда-то в родстве, то, надо полагать, это было много поколений назад.

Неизвестно, чего было больше во взгляде, которым одарила его Мара, — досады или лукавства.

Полководец улыбнулся, показав ряд белых ровных зубов:

— Я вполне здоров, властительница Мара. Мы рады видеть на этом собрании прославленную правящую госпожу и надеемся, что и ты также не жалуешься на здоровье.

Подтвердив в свою очередь, что со здоровьем у нее все благополучно, Мара удостоила нескольких других правителей холодным наклоном головы. Кевин, занявший место позади кресла госпожи, незаметно вглядывался в их лица, пытаясь уловить признаки неудовольствия; однако если кому-нибудь и не пришлось по вкусу своевременное появление Мары, на застывших лицах нельзя было узреть ничего, кроме цуранского бесстрастия. Почти семьдесят семей прислали своих представителей на это собрание; возможно, кто-то из них — один или несколько — позаботился о том, чтобы до Мары не дошло посланное ей приглашение. Еще раз подивившись масштабам Цурануани, Кевин напомнил себе, что клан Хадама считался в Империи не слишком значительным, независимо от того, какую славу и честь стяжала Акома. Сколько же могущественных домов должен насчитывать великий клан? По грубому подсчету Кевина, на собрании этого «малого» клана в палате присутствовали — если считать властителей, их советников, слуг и рабов — около пяти сотен человек; да еще в наружных залах ожидали своих господ примерно столько же солдат. Как же выглядит эта палата, когда на Совет собирается вся мощь Империи?