Читать онлайн «Пинхас Рутенберг. От террориста к сионисту. Том II: В Палестине (1919–1942)». Страница 123

Но делегаты должны были считаться с настроениями широких рабочих масс и были вынуждены принять на конференции резолюцию о необходимости борьбы посредством еврейского конгресса, так долго ранее осуждавшуюся ими.

К сожалению, однако, национально-социалистические делегаты конференции были очень слабы для выполнения той большой задачи, которая стояла перед ними. Привыкшие к местечковости и партийным дрязгам, они от неожиданного большого «успеха» на конференции впали в восторг оттого, что «товарищи» были вынуждены вписать в свою резолюцию не только общенациональные требования, но и те, что конкретно относились к борьбе за Палестину. Вместо того чтобы добиться единственно возможного и необходимого решения о самостоятельном руководящем национальном еврейском конгрессе, состоящем из делегатов, которые сами бы обсуждали все, что связано со страданиями и нуждами еврейского народа, они занялись «дипломатией» и дали возможность противникам ограничить конгресс в принятии решений по некоторым вопросам об Эрец-Исраэль. Другими словами, они уступили важнейший принцип движения, свободу и авторитет демократически избранных делегатов, свободу и авторитет конгресса – нашего высшего национального института, который мы должны создать. Институт, за которым организованный еврейский народ должен дисциплинированно следовать и поддерживать его. Без дисциплины народа и без авторитета конгресса это движение не может в такое время состояться – ни для нашего внутреннего еврейского мира, ни для внешнего, нееврейского.

Еще одну очень существенную ошибку сделали национально-социалистические делегаты на конференции рабочих.

Делегаты рабочих, представители профсоюзов и других рабочих партий и организаций почувствовали ответственность и поменяли свою позицию на противоположную по вопросу конгресса. Простые делегаты от рабочих были против «клики Форвертс-машины», против «бундовских заправил» в Национальном рабочем комитете, имевших уже тогда явные симпатии к плутократическому, столь далекому от интересов рабочих Американскому еврейскому комитету.

Большинство делегатов не желали избирать своих «лидеров», упрямых противников конгресса, в Исполком конгресса. Но национально-социалистические делегаты и далее продолжали, исходя из «дипломатических» соображений, до сего времени мне непонятных, защищать именно этих людей. И поскольку «оппозиция» настаивала на своем, то другие делегаты тем более были этим довольны…

К весьма неблагоприятным результатам привели эти две ошибки. И я тоже несу за это значительную долю ответственности. Я считал, что в вопросах конгресса и его суверенитета – конгресс с открытой платформой – нельзя уступать, лучше покинуть конференцию и продолжать агитацию в массах, а позже уже объединиться с массами, а не с заправилами.

Передо мной ведь были почти все национально-социалистические делегаты. Я тогда должен был с большей твердостью настоять на своем мнении. Причем нужно было настаивать на этом и на самой конференции, поскольку большинство «оппонентов» комитета по выработке резолюции в этом вопросе, как и по многим другим вопросам, не представляли большинства делегатов.

В одном вопросе я точно виноват – в том, что отказался принять участие в Исполкоме конференции. Если бы я согласился, то позже все могло бы сложиться по-другому.

Остается фактом, что большинство избранного Национальным комитетом рабочих исполкома не выполнили обязанности, которые он взял на себя, предали четко выраженную конференцией рабочих волю еврейского рабочего класса. Сознательно или нет, это уже не важно.

К тому времени уважение к конференции рабочих и к ее решениям было у всех велико. Если бы Исполком конференции вел себя честно и серьезно, как революционное правительство революционного класса, то он бы волю конференции продиктовал другим организациям в виде ультиматума. Ультиматума, который не подлежал бы дискуссии. Тогда бы все организации объединились вокруг авангарда рабочих. Вопрос с конгрессом был бы уже давно решен (пусть даже с ограничениями по программе Эрец-Исраэль), и мы бы уже давно имели еврейское представительство, которое бы от имени еврейского народа и опираясь на его авторитет помогло бы избежать множества еврейских несчастий и много напрасно пролитой крови.

Но Национальный комитет рабочих действовал по-другому. Вместо этого он затеял серию «переговоров» с уступками антинациональным, ассимиляторским стремлениям Американского еврейского комитета. Уступки, которые противоречат ясным инструкциям конференции рабочих. «Переговоры» были дипломатическими, тайными и долгими. Длились месяцами. Как будто ничего страшного, кошмарно-кровавого в еврейской жизни не происходит. Накопившаяся напряженная энергия и интересы широких еврейских масс, пробудившиеся национальные надежды и стремления начали испаряться. И все конгресс-движение – единственно возможная форма нашей национальной организованности ради борьбы за наше национальное освобождение – начало гибнуть.

Руководители Национального комитета рабочих не поняли, какая великая честь выпала на их долю.

Их оправдания, перекладывание вины на других мало кого интересуют. Важны результаты, а они очень печальны.

О том немногом, что Национальный комитет рабочих осуществил, было бы лучше и красивей вообще не говорить.

С Американским еврейским комитетом руководство Национального рабочего комитета вело переговоры и, очевидно, имело перед ним также обязательства еще до съезда рабочих.

Их связывала общая ненависть к растущей в американском еврействе волне гордого, здорового еврейского национализма, одинаково невыносимого и космополитическими социалистами, гастролерами-демагогами, и миллионерами-ассимилятора-ми, автократами.

Мое отношение к Американскому еврейскому комитету было до сих пор и остается неизменным: они добросовестные, искренние, принципиальные, способные люди большого масштаба, с твердыми, но фальшивыми убеждениями.

Еврейского народа как такового, еврейской нации, с ее собственными специфическими национальными страданиями и нуждами, они не признают. Евреи разных стран принадлежат к тем народам, среди которых они проживают, и общее между ними только еврейская религия, так же, как католическая религия является общей для католиков разных стран и народов. Евреи должны иметь «равные» со всеми права. Но при этом быть «хорошими» гражданами, ничем не отличаться от всех других сограждан, «не бросаться в глаза». Еврейский национализм, сионизм противоречат «патриотизму» и при этом «опасны» для народа. Они не видят, а если видят, то не понимают, почему у неевреев именно еврейские националисты намного более уважаемы, чем «преданные» патриоты.