Читать онлайн «Другой взгляд на Сталина». Страница 117

Хрущев, в интересах которого было показать Берию как ближайшего помощника Сталина, писал:

«В последние годы жизни Сталина Берия привык выражать свое неуважение к Сталину все более и более открыто»{864}.

«Сталин боялся, что он может стать первым человеком, которого Берия захочет убрать»{865}.

«Иногда казалось, что Сталин боялся Берии и был бы счастлив отделаться от него, но он не знал, как это сделать»{866}.

Надо вспомнить и мнение Молотова. Он и Каганович остались единственными вождями, верными своему революционному прошлому.

«Я не могу исключить возможности, что Берия способствовал смерти Сталина. Я почувствовал это из того, что он говорил. Майским днем 1953 года на трибуне Мавзолея он делал такие намеки. Он искал соучастников-единомышленников. Он сказал: „Он исчез благодаря мне“. Он пытался впутать и меня. „Я спас вас всех“»{867}.

«Я рассматриваю Хрущева как представителя правого крыла, но Берия был намного правее и даже более прогнивший»{868}.

«Бесспорно, что Хрущев был реакционером и сумел проникнуть в партию. Конечно, он не верил ни в какой коммунизм. Я считаю и Берию врагом. Он пролез в партию с пагубными целями. Берия был человеком без принципов»{869}.

В последние годы Сталина Хрущев и Микоян явно скрывали свои политические идеи, чтобы занять лучшие позиции при дележе наследства Сталина.

Презрение Хрущева к Сталину ясно проглядывает в его мемуарах:

«По моему мнению, это случилось во время войны, когда Сталин начал страдать преувеличенным самомнением»{870}. «В конце 1949 года болезнь начала захватывать разум Сталина»{871}.

Энвер Ходжа отмечал нетерпение Хрущева в ожидании смерти Сталина. В своих мемуарах он упоминал о разговоре с Микояном в 1956 году:

«Микоян сам рассказал мне… что они вместе с Хрущевым и их помощниками решили совершить покушение на Сталина, но позже, по словам Микояна, они отвергли этот план»{872}.

Сталин против грядущего хрущевизма

Знал ли Сталин об интригах, которые готовили ревизионисты, окружавшие его?

Основной доклад, представленный Маленковым XIX съезду в октябре 1952 года, вместе с книгой Сталина «Экономические проблемы социализма», опубликованной по тому же случаю, показывал, что Сталин был убежден, что новая борьба против оппортунизма и новая чистка партии стали необходимыми.

Доклад Маленкова нес на себе печать Сталина. Он защищал революционные идеи, которые были демонтированы Хрущевым и Микояном четырьмя годами позже. Он подверг ожесточенной критике определенные тенденции в экономике и жизни партии, тенденции, которые будут навязаны советскому обществу хрущевским ревизионизмом в 1956 году.

Во-первых, вспоминая чистку 1937–1938 года, Маленков отмечал:

«В свете того, что мы знаем о войне и ее итогах, мы понимаем во всей ее полноте важность той непримиримой борьбы, которую долгие годы вела наша партия против всякого рода врагов марксизма-ленинизма – троцкистских и бухаринских перерожденцев, капитулянтов и предателей, которые пытались сбить партию с верного пути и расколоть ее ряды… Уничтожив троцкистское и бухаринское подполье… партия вовремя устранила все возможности появления пятой колонны в СССР и политически подготовила страну к действенной обороне. Вполне понятно, что если бы это не было сделано в свое время, мы оказались бы во время войны под огнем с фронта и с тыла и могли проиграть войну»{873}.

Через четыре года Хрущев будет отрицать, что троцкисты и бухаринцы скатились до уровня защитников социал-демократической и буржуазной платформы, а также и то, что некоторые из них имели контакты с вражескими силами за границей. Потом Хрущев придумал теорию, в соответствии с которой социализм окончательно победил в 1936 году, и с тех пор больше не осталось социальной базы ни для измены, ни для реставрации капитализма! Вот его заявление:

«Советское государство окрепло… Эксплуататорские классы уже были ликвидированы, а общественные отношения прочно укоренились во всех отраслях государственной экономики»{874}.

«Социализм в нашей стране был полностью построен, эксплуататорские классы были в целом ликвидированы… Советское общественное устройство радикально изменилось… социальная база для политических движений и групп, враждебных партии, сильно сократилась»{875}.

Хрущев делал вывод, что чистка была актом произвола, который никак не мог быть оправдан, реабилитируя таким образом политические позиции оппортунистов и врагов социализма.

Маленков в докладе XIX съезду подчеркивал четыре важнейших слабости партии. Это были именно те слабости, которые Хрущев использует через четыре года для успеха своего ревизионистского переворота.

Маленков подчеркивал, что многие бюрократы отвергают критику и контроль снизу, оставаясь беззаботными формалистами:

«Не во всех партийных организациях, и нигде хоть как-то в полной мере, самокритика и особенно критика снизу не стала принципиальным методом обнаружения и преодоления наших ошибок и недостатков, наших слабостей и болезней…

Есть случаи, когда люди преследуются и страдают за критику. Мы еще встречаемся с ответственными работниками, которые никогда не устают признаваться в своей верности партии, но которые на самом деле не выносят критику снизу, душат ее и мстят тем, кто их критикует. Нам известны многие случаи, когда бюрократическое отношение к критике и самокритике… убивало инициативу… и заражало некоторые организации антипартийными привычками бюрократов, заклятых врагов партии.

Стоит где-то ослабнуть контролю масс над деятельностью организаций и ведомств, как там неминуемо появляются бюрократизм, разложение и даже коррупция отдельных звеньев партийного аппарата…

Достижения породили в партийных рядах тенденцию к самодовольству, к устройству собственного благополучия, породили дух ограниченной самоуспокоенности, желания части людей почивать на лаврах и жить за счет капитала их прошлых заслуг… Руководители… зачастую превращают встречи, собрания актива, пленарные заседания и конференции в хвастливую показуху, в повод для самовосхваления, в результате чего ошибки и недостатки в работе, болезни и слабости не выносятся на свет и не становятся предметом критики… Дух халатности проник в наши партийные организации»{876}.

В 30-е годы это было повторяющейся темой выступлений Сталина: призыв к массам с тем, чтобы они критиковали и контролировали бюрократов, искавших спокойной жизни, подавлявших активистов, ведших себя как враги коммунизма. Этот текст не оставляет сомнений о волне критики, которую Сталин хотел в очередной раз поднять против ревизионистов.