Читать онлайн «Люди легенд. Выпуск первый». Страница 113

Всеволод Клоков, Герой Советского Союза, доктор исторических наук

НАШ ДРУЖИНИН

Осенью сорок первого года в небольшом леске около местечка Пирятин случайно встретились секретарь подпольного Черниговского обкома партии Алексей Федорович Федоров, он же будущий командир Чернигово–Волынского соединения партизанских отрядов, с будущим комиссаром этого соединения — Владимиром Николаевичем Дружининым.

В этот день через Пирятин проходили последние части отступающей Красной Армии. Фронт уже гремел где‑то на востоке : гитлеровцы завершали окружение частей, оказавшихся в этом районе… В местечке полыхали пожары. Рвались мины и снаряды. Совсем неподалеку трещали пулеметные и автоматные очереди.

Федоров и Дружинин стали друзьями еще в 1933 году, когда Алексей Федорович работал председателем контрольной комиссии в Понорницком районе, а Владимир Николаевич был заведующим орготделом райкома партии по соседству — в Новгород–Северском. Жизнерадостность, способность сохранять веселость и равновесие духа при любых об–стоятельствах, умение работать с подъемом и заражать энтузиазмом других — все это привлекало людей к Владимиру Николаевичу.

С 1938 по 1940 год Федоров и Дружинин работали вместе в Черниговском обкоме партии. Дружинин был заведующим орготделом обкома.

За год до начала войны он уехал на Тернопольщину вторым секретарем обкома.

И вот — новая встреча. На войне. В горькие часы отступления. Теперь Дружинин — человек военный, батальонный комиссар. Где‑то под Пирятиным располагался штаб дивизии, в который Дружинин был послан для связи. Но к тому времени, когда он прибыл в местечко, штаба там уже не было: он вылетел на самолете дальше, в советский тыл. Что делать? Выходить из окружения и пробираться через фронт?..

— Знаешь что, Володя? — дружески обнял друга за плечи Федоров. — Оставайся с нами! Будем партизанить! В конце концов, если разобраться, ты останешься в своей области!

— А что? — загорелся Дружинин. — Это дело! Ладно, перевожусь под ваше командование! Ушел из фронтовой дивизии — будем организовывать партизанскую!..

В тот день Федоров и Дружинин расстались. Федорову требовалось побывать еще в нескольких районах области, в которых остались подпольные группы и районные партизанские отряды. Дружинин двинулся прямиком в Рейментаровские леса, к месту дислокации областного партизанского отряда.

С этого дня изменчивая военная судьба крепко связала Владимира Николаевича с партизанским движением, одним из активнейших организаторов которого он стал.

В ноябре сорок первого года командование назначило Дружинина комиссаром кавалерийской группы областного отряда. Обстановка в некоторых лесных районах Черниговщины в то время была благоприятной для партизан. Гитлеровские фронтовые части продвинулись далеко на восток. Власть на местах фашистское командование организовать еще как следует не успело, и жители многих небольших сел и хуторов совсем еще не видели немцев. Только в крупных местечках и в городах располагались вражеские гарнизоны. Все это облегчало партизанам проводить среди населения массово–агитационную работу.

С другой стороны, среди населения, да и среди партизан жили еще страх перед немецко–фашистской армией и удивление ее временными успехами.

Штаб областного отряда ежедневно принимал сводки Совинформбюро о положении на фронтах и о жизни в советском тылу. Эти сведения комиссар Дружинин распространял не только среди бойцов кавалерийской группы, но и среди жителей сел, с которыми он поддерживал постоянную связь. Вместе со своими конниками уходил комиссар в дальние и опасные рейды, рискуя головой, собирал сходы селян, нес людям слово большевистской правды.

Требовательный и беспощадный, когда дело шло о партизанской и партийной дисциплине, комиссар в то же время был самым задушевным другом каждого бойца своего подразделения.

Бойцы–партизаны были людьми разными. Одни из них остались в своей области по заданию обкома партии. Другие пришли из окружения. Третьи бежали в лес, спасаясь от гитлеровцев и их прислужников.

В начале войны, когда партизанское движение только становилось на ноги, находились люди, страдавшие подозрительностью. В каждом новичке видели они предателя или засланного гестапо шпиона. Эти люди старались замкнуть партизанские ряды, не принимать в отряды никого извне.

Подобная подозрительность была чужда Дружинину. 19 ноября 1941 года в лесу под Рейментаровкой состоялось совещание. Трудно определить, какое именно было это совещание — военное или партийное, потому что на нем присутствовали и командиры всех партизанских отрядов и почти весь состав подпольного Черниговского обкома партии. На этом совещании решили слить все районные отряды в один областной отряд. Было решено также принимать в отряд бойцов и командиров Красной Армии, попавших в окружение. Таких вооруженных групп в окрестностях лагеря черниговских партизан было довольно много. Наконец, по предложению А. Ф. Федорова начальником штаба отряда был утвержден советский офицер Дмитрий Иванович Рванов.

Это предложение, как, впрочем, и предложение о приеме в отряд окруженцев, не всем пришлось по вкусу. Многие из командиров районных отрядов и даже некоторые члены подпольного обкома партии возражали, тех, кто внес их, упрекали в утере бдительности и в других смертных грехах.

И тут большую роль сыграло выступление на совещании комиссара кавалерийской группы В. Н. Дружинина.

Вот как вспоминает об этом выступлении в своей книге «Подпольный обком действует» командир партизанского соединения и первый секретарь подпольного Черниговского обкома партии Алексей Федорович Федоров.

«Запомнилось короткое и энергичное слово Дружинина:

— Спорить, собственно, не о чем, товарищи. Мы с вами на войне. Мы своеобразная воинская часть. Хотим мы того или не хотим, но потери в наших рядах будут. А потери должны восполняться, иначе мы как воинская часть, как партизанский отряд погибнем. Я, между прочим, и сам пришел к вам из окружения. Говорят, что меня приняли потому, что я выходец из Черниговской области и руководству известен. Говорят, что и Днепровского поэтому признали своим. Некоторые тут даже предлагали принимать только черниговцев или даже только жителей того района, в котором организован отряд. Это ошибочная, вредная мысль. Такого рода местничество к добру не приведет. Наша Родина — весь Советский Союз, а не Рейментаровский или Понорницкий район. По указанию, по призыву партии организованы партизанские отряды, отобраны и оставлены заранее. Но почему надо было отбирать в эти отряды известных обкому людей? Да потому, что они должны составлять костяк, основу партизанского движения. Наивно думать, что мы одни, без поддержки народа, без резервов, без пополнения, сможем что‑нибудь сделать…»