Читать онлайн «Войны несчитанные вёрсты». Страница 45

- Вы ведь в дороге-то давно, наверное, еще не обедали?

Оторвав взгляд от карты, Константин Константинович с улыбкой произнес:

- Угадали!

- Тогда разрешите пригласить к столу.

Однако же и за столом, явно не желая упустить возможность общения с командующим фронтом, М. С. Шумилов, как бы между прочим, постарался ввести разговор в желаемое русло. Он вспомнил, как отбивала в недавнем прошлом 64-я армия массированные удары 4-й танковой армии Гота. Получалось из его слов, что отбивали в общем неплохо, но могли бы и получше, располагай армия чуть большим количеством артиллерии и танков. Мне, признаюсь, импонировала способность М. С. Шумилова довольно метко, откровенно и без рисовки (вот, мол, я какой!) критиковать и собственные просчеты, словно бы глядя на свои действия глазами пристрастного проверяющего.

- Я вам о своих-то промахах не ради того, чтобы лолучить взыскание, докладываю. Просто о них сейчас нелишне вспомнить, поскольку, как я полагаю, не уяснив существа прежних промахов, не сумеешь их избежать и в будущем. А наши-то, генеральские, ошибки дорого стоят! - добавил командарм со вздохом.

По выражению лица Рокоссовского я понял, что с доводами М. С. Шумилова он в общем согласился, по от каких-либо авансов все же воздержался. Когда, провожая командующего фронтом, М. С. Шумилов попытался, теперь уже довольно настойчиво, напомнить о своей просьбе, К. К. Рокоссовский сочувственно кивнул и ответил:

- У нас, Михаил Степанович, интерес общий. Если бы имел - дал сам и, быть может, больше, чем просите. А сейчас, не гневайтесь, не могу. По ходу дела того не исключаю, однако пока прошу рассчитывать только на наличные силы!

Расставшись с гостеприимными хозяевами, выслушав их добрые напутствия, выехали к генералу В. И. Чуйкову.

Для продолжения начатого разговора и обмена накопившимися впечатлениями мы с В. И. Казаковым пересели в машину командующего, так что дальнейший путь показался более коротким, чем был он на самом деле.

Миновали Бекетовку, переправились по прочному льду через Волгу. По правому берегу попасть в расположение 62-й армии не представлялось возможным, ибо армия В. И. Чуйкова от левого соседа была отрезана восьмикилометровым коридором, образовавшимся вследствие прорыва немцев к берегу реки. Проехали через боевые порядки частей 77-го укрепрайона, занимавших оборону по западному берегу острова Голодный, пересекли еще одну замерзшую водную преграду - реку Ахтубу и таким довольно далеким объездным путем выехали к левому берегу Волги, прямо против расположения командного пункта 62-й армии.

На высоком противоположном берегу, словно гнезда стрижей (расстояние уменьшало размеры), ярусами располагались входы в блиндажи, землянки и другие укрытия для воинов легендарной 62-й армии.

Мы благополучно перебрались через Волгу и были прямо на берегу встречены командующим генерал-лейтенантом В. И. Чуйковым и членом Военного совета армии генерал-лейтенантом К. А. Гуровым.

Высокий берег защищал людей и средства связи управления от прямых попаданий снарядов. Зенитчики надежно прикрывали командный пункт от немецких пикировщиков. Однако навесной огонь вражеских гаубиц и минометов временами достигал цели - берег у кромки замерзшей реки был изрядно изуродован воронками, грудами развороченной земли и глыбами льда.

Сюда отчетливо доносились звуки ружейно-пулеметной перестрелки, высоко над головой посвистывали вражеские пули, улетавшие за Волгу, - командный пункт армии (такого в истории современных войн, кажется, еще не бывало) находился практически на передовой.

Когда мы вошли под своды душного блиндажа командующего, я невольно обратил внимание на то, что при каждом близком разрыве снаряда сквозь щели фанерной обшивки потолка сыпался на головы присутствующих мелкий, как пыль, песок.

Обстановку доложил начальник штаба армии генерал-майор Н. И. Крылов. Он особенно подчеркнул, что по имевшимся данным немецко-фашистские войска с минуты на минуту ждали начала нашего наступления, старались без крайней нужды не покидать укрытий, всемерно укрепляли оборону.

Вслед за тем мы выслушали доклады командарма и члена Военного совета. После заслушивания этих, если их так можно назвать, официальных ознакомительных докладов, командующий фронтом и генерал В. И. Казаков остались продолжать разговор с В. И. Чуйковым и И. И. Крыловым, а мы с генералом К. А. Гуровым прошли в его блиндаж. Там нас уже ожидал начальник политотдела армии бригадный комиссар И. В. Васильев.

Разговор зашел о высоком и заметно нарастающем боевом духе закалившихся в огне защитников города, их непреклонной решимости выстоять до конца, об изумительных подвигах героев обороны Сталинграда.

Как бывший омский красногвардеец, я, конечно, поинтересовался, насколько достойно мои земляки - воины 308-й Омской стрелковой дивизий - поддерживают и развивают героические традиции омской Красной гвардии.

К. А. Гуров с большой теплотой сообщил, что с первых дней прибытия в Сталинград эта дивизия отразила более ста мощных атак, стойко сражалась, обойденная с флангов, временами окруженная, но не сдала позиции врагу. За это время дивизия уничтожила свыше 150 танков и тысячи гитлеровцев.

- Если бы, - произнес Гуров, вспоминая о тех днях, - 308-я дивизия генерала Л. Н. Гуртьева запоздала с прибытием, не встала на пути наступавшего врага, не выдержала 4-6 октября его ударов, не отразила многочисленных ожесточеннейших атак противника 14 - 16 октября, трудно сказать, как сложилась бы судьба обороны города на этом ответственном участке.

Далее К. А. Гуров сообщил, что дивизия понесла тяжелые потери, но многие воины своими героическими действиями активно способствовали успешному решению поставленной задачи. Большая заслуга в повышении боеспособности дивизии принадлежит ее командиру генералу Л. Н. Гуртьеву, который в самые критические минуты сам лично водил бойцов в контратаки.

- Чтобы у вас сложилось более полное впечатление о том, какие у нас замечательные люди, - говорил далее К. А. Гуров, - прочтите вот этот протокол ротного комсомольского собрания ваших земляков.

Вот что я прочел:

"Слушали; О поведении комсомольцев в бою.

Постановили: Лучше в окопе умереть, но не уйти о позором. И не только самому не уйти, но и сделать так, чтобы сосед не ушел.

Вопрос к докладчику: Существуют ли уважительные причины ухода с огневой позиции?

- Ответ: - Из всех оправдательных причин только одна будет приниматься во внимание - смерть"{10}.

Поистине невозможно было без волнения, чувства гордости за нашу боевую молодежь, за ее горячий патриотизм, верность Родине читать этот ставший впоследствии широко известным документ.