Читать онлайн «Войны несчитанные вёрсты». Страница 126

Осуществив предписанную Ставкой перегруппировку войск, создав на правом фланге ударный кулак из общевойсковых и танковых объединений, войска фронта 1 марта перешли в наступление, а 4 марта наши танки вышли в районе города Кольберг к берегу Балтийского моря, отрезав таким образом значительную часть восточнопомеранской группировки врага от главных сил немецко-фашистской армии. 4 апреля ликвидация группировки противника в Восточной Померании войсками 1-го и 2-го Белорусских фронтов была полностью завершена. Был сорван план немецко-фашистского командования нанести фланговый удар по войскам, изготовившимся к наступлению на Берлин.

Следует подчеркнуть, что боевые действия по уничтожению восточнопомеранской группировки противника, как и все другие боевые действия того периода, отличались исключительной ожесточенностью, однако близость победы была тем животворным и окрылявшим обстоятельством, которое помогало воинам преодолеть все трудности и лишения, неизмеримо поднимало наступательный порыв, добавляя смелым - геройства, робким - смелости, нерешительным уверенности в своих силах.

Возвращаясь чуть назад, к моменту выхода наших войск к Одеру, следует подчеркнуть, что наступление проходило теперь в несколько необычных для нас условиях войны на территории противника, что придавало и всем действиям войск, и их поведению особый, даже необычный характер.

Стремительное продвижение и соответствующее, а чаще всего опережавшее его по темпам отступление войск противника вызвало вполне объяснимую панику среди местного населения. Жители районов, по которым уже прокатился вал наступления, прекрасно знали, что многие города и села еще сравнительно недавно, если мерить историческими масштабами времени, принадлежали Польше, что в составе наступающих советских войск следуют дивизии Войска Польского. Все эти обстоятельства и соображения, подогретые до крайности геббельсовской пропагандой о неизбежном с приходом русских уничтожении каждого немца и каждой немки независимо от возраста и степени виновности, порождали в самых широких кругах населения настроения неуправляемой рассудком паники.

С приближением фронта население снималось поголовно с мест и, нагрузив самый необходимый скарб на всякого рода тележки и коляски, начинало пешее движение, вернее, бегство на запад. Вполне понятно, что при высоком темпе продвижения войск беженцы попадали в полосу военных действий, как могли укрывались и, пропустив войска, продолжали двигаться на запад, теперь уже в тылу наших войск.

Что же сказать? В этом скорбном людском потоке в некотором смысле олицетворялась справедливость исторического урока. Жители восточных областей Германии, тех, что были образованы на захваченных у Польши землях, теперь могли на себе испытать последствия авантюристической политики гитлеровского руководства, обещавшего своему народу все богатства захваченных стран, испытать те беды и несчастья, в которые были ввергнуты народы порабощенных государств.

Но при всем прочем потоки беженцев, оказавшиеся на дорогах нашего фронтового тыла, настолько плотно забили все коммуникации, что это привело к серьезнейшим помехам в работе транспорта. Часто даже танки вынуждены были задерживаться у перекрестков дорог, пропуская неуправляемые, охваченные животной паникой колонны беженцев, среди которых было много детей и престарелых.

Буквально в первые дни появления наших войск на территории Германии Центральный Комитет партии ужо дал указание о проведении в войсках разъяснительной работы по поводу целей и задач Советского государства на заключительном этапе войны в связи с выходом Красной Армии в пределы территории вражеского государства. Оставляя главной задачей наступление на Берлин и овладение столицей германского фашистского государства, Центральный Комитет партии ориентировал весь личный состав войск на гуманное отношение к немецкому населению.

9 февраля 1945 года в редакционной статье газеты "Красная звезда" подчеркивалось, что гнев советских людей не может быть безрассуден. Уничтожая гитлеровские войска, советский воин не может унижать свое достоинство и дискредитировать Красную Армию - освободительницу в глазах трудящихся мира.

Как может понять читатель, задача эта была непростой. Подавляющее большинство бойцов и командиров наступавшей Красной Армии вынесло на своих плечах не поддающиеся описанию тяготы бесконечно долгой войны, у каждого из воинов наших погибли в ее огне родные, друзья, товарищи по оружию. Можно понять настроения людей, которые, преодолев все это, пришли для справедливого возмездия на проклятую землю, на территорию государства, обрушившего на нас лихую беду истребительной, нечеловечески жестокой войны. Поистине сложно было разобраться, кто в этих бесконечных колоннах беженцев больше и кто меньше виновен в том горе, которое фашизм принес на нашу землю.

В одной из многочисленных поездок по дорогам фронтового тыла мне довелось стать невольным свидетелем случая, в котором, как в капле воды, отразились удивительные душевные черты советского человека.

Подъезжая к перекрестку дорог у Ландсберга (Гожув-Велькопольский), мы вынуждены были остановиться перед запрудившей дорогу медленно бредущей толпой беженцев. Впереди нашей машины стояла группа бойцов, как потом оказалось, из маршевого подразделения 266-й стрелковой дивизии 5-й ударной армии, остановившегося, очевидно, скорее из любопытства, чем по необходимости.

Беженцы шли молча, кто катил какое-то подобие тележки, кто вез немногочисленный скарб в детской коляске, кто просто тащил свои пожитки в мешке или наматрацнике, взвалив его на спину. Слышалось только тяжелое дыхание множества людей и чавканье под ногами холодной грязи.

Вдруг на противоположной стороне дороги громко зашелся криком грудной ребенок. Судя по всему, плакал он на одном месте. Примерно с минуту бойцы молча прислушивались к этому плачу. Толпа же никак на него не реагировала, люди шли как бы в состоянии тупого безразличия ко всему окружающему.

И тогда один пожилой боец решительно втиснулся в поток беженцев и, подняв над головой автомат, властно остановил колонну.

- Стоять! Хальт! - приказал он, подкрепляя приказ выразительным движением руки. Затем подошел к лежавшему на земле свертку за дорожным кюветом, поднял его и вынес на дорогу. Развернув одеяло, он озабоченно покачал головой, потом, оглядев настороженно замершую колонну, подошел к женщине, молодой, высокой и крепкой на вид, которая катила перед собой детскую коляску с пожитками и терпеливо ждала, когда же наконец разрешат двигаться дальше. Попробовав рукой груз в коляске и убедившись, видимо, что ничего жесткого в ней нет, боец осторожно положил сверху принесенного ребенка, после чего пристроил в его ногах скинутый было узел.