Читать онлайн «Русская артиллерия в мировую войну (Том 1)». Страница 33

Общим заблуждением при подготовке в тактическом отношения полевой артиллерии являлось то, что в старой русской армии не в достаточной степени считались с прогрессом огнестрельного оружия, переоценивали могущество полевой 76-мм пушки и не в полной мере учитывали значение гаубиц и тяжелых орудий при наступлении.

Обучение царской русской армии, как и армий прочих государств, велось в духе решительных наступательных действий, поддержанных, но не подготовленных огнем.

Нет сомнений, что "наилучшим способом достижения цели служат действия наступательные"{94} и что необходимо всемерно развивать в армии инициативу и активность. Но при этом не следовало закрывать глаза на неизбежность огромных потерь атакующего от огня обороны, столь могущественного в условиях современной техники.

Проводя в армии доктрину решительного наступления, необходимо было дать армии и решительные средства, чтобы не только поддержать атаку огнем, но и обеспечить ее, уничтожив артиллерийским огнем силу обороны.

В полевом уставе и в "Наставлении для действия полевой артиллерии в бою" 1912 г., а также в указаниях офицерской артиллерийской школы - везде проводилась мысль, что артиллерия должна облегчить наступление пехоты (устав), проложить ей путь (наставление), содействовать пехоте и обеспечить ей движение вперед (указания школы). Словом, от артиллерии требовали только поддержку, а не подготовку атаки.

Русские артиллеристы представляли себе поддержку атаки так: артиллерийский огонь должен загнать обороняющегося за закрытия и тем дать возможность атакующей пехоте безопасно продвигаться вперед, пока укрывшаяся пехота противника не может стрелять. При этом рассчитывали, что противник, прятавшийся во время артиллерийского обстрела, подавленный морально и отчасти материально, едва ли будет в состоянии приподняться из-за закрытия и отбить атаку ружейным и пулеметным огнем, когда пехота, подойдя к нему на 200 - 300 шагов, останется без прикрытия и поддержки своей артиллерии, вынужденной, во избежание поражения своих, перенести огонь на тылы противника, на его резервы и пр. Расчеты эти далеко не подтвердились даже в маневренный период мировой войны и оказались совершенно ошибочными для позиционной войны.

Исходя из того, что война будет исключительно маневренной, как будто только и думали, что придется атаковать неприятеля, который сам будет обязательно наступать, будет в постоянном движении и никогда не прибегнет, хотя бы временно, к закрытиям.

Правда, при обучении наступательному бою русской артиллерии ставились, между прочим, и такие задачи, как: а) "уничтожить" неприятельскую пехоту, но здесь же с оговоркой, выражающей сомнение в возможности уничтожения, "или во всяком случае заставить обороняющуюся пехоту приткнуться к земле"...; б) "разрушать сооружения, которые, защищая противника, преграждают наше наступление"{95}, а в полевом уставе 1912 г. упоминалось, что для исполнения этих задач "выгодно применять" гаубичные и полевые тяжелые батареи{96}. По французскому же уставу ( 98) предполагалось, что "артиллерия будет уничтожать все, что мешает успешному продвижению пехоты". Но было непростительной иллюзией обольщать себя надеждой, в особенности для французов, не имевших ни полевых гаубиц, ни полевой тяжелой артиллерии, что 75-мм или 76-мм полевыми пушками возможно уничтожить укрывшуюся пехоту или разрушить сооружения, хотя бы полевые окопы самой слабой профили. Русская артиллерия хотя имела, но относительно мало 122-мм легких гаубиц и недооценивала их боевое значение, а полевой тяжелой артиллерии в довоенный период времени почти вовсе не имела, и потому боевой ролью ее в сущности не интересовались.

В самом начале мировой войны пехота потребовала от артиллерии не только поддержки, но и предварительной подготовки атаки - подготовки длительной, истощающей и могущественной, для выполнения которой необходимы были не только полевые пушки и гаубицы, но и мощные гаубицы возможно большого калибра.

***

С началом перевооружения русской полевой артиллерии скорострельными 76-мм пушками техническая подготовка к стрельбе получила первенствующее значение в деле обучения артиллерии, а угломер (впоследствии панорама), дающий возможность вести стрельбу с закрытых позиций по невидимой для наводчика цели, получил широкое применение. За границей угломерные прицельные приспособления стали применяться позже, чем в России, за исключением Франции, артиллерия которой имела угломерный прибор - гониометр с 1896 г. С 1904 г. на подготовку русской артиллерии к стрельбе с закрытых позиций при помощи угломера было обращено исключительное внимание генинспарта.

Техническая подготовка к стрельбе давалась русской артиллерии относительно легко, но все же война с Японией застала ее недостаточно ознакомленной со стрельбой с закрытых позиций.

Как говорит официальная история русско-японской войны,

"в общую массу артиллерийских начальников понимание тех тактических выгод, которые могли быть получены при угломере, проникнуть не успело. В возможность успешно действовать и с закрытых позиций не верили не только многие войсковые начальники, но вместе с ними и некоторые высшие артиллерийские командиры".

Наряду с примерами блестящей стрельбы с закрытых позиций по угломеру, даже по движущейся цели, таких артиллерийских командиров, как Слюсаренко и Пащенко, немало было примеров, особенно в первых боях русско-японской войны, расположения русских батарей открыто на гребнях высот без всяких мер маскировки, бесцельно поплатившихся за это жизнью своего личного состава или своей гибелью.

По окончании войны с Японией русская полевая артиллерия усиленно со всей энергией обучалась искусству стрельбы с закрытых позиций при помощи угломера, так как война подтвердила безусловную необходимость такой стрельбы для современной артиллерии. Обучение стрельбе проводилось, главным образом, при посредстве офицерской артиллерийской школы, подготовлявшей старший командный состав артиллерии.

Еще в 1905 г. приказом генинспарта объявлены были для руководства артиллерии: а) программа стрельб полевой артиллерии, б) инструкция начальникам учебных артиллерийских полигонов, в) программа поверки знаний офицеров батарей и г) указания по производству зимних стрельб и артиллерийских маневров{97}.

Ежегодно без предупреждения генинспарт бывал на практических стрельбах в большинстве артиллерийских частей. Он лично знал почти весь старший командный состав артиллерии как по стрельбе, так и в других отношениях, и без его заключения не проводилось ни одно назначение на должность командира батареи и выше.