Читать онлайн «Королева в раковине». Страница 92

Гейнц позвонил родственникам в Силезию, чтобы спросить, как у них прошел день бойкота. Френкели не поняли, о чем он говорит.

— Этого не было по всей Германии. Только в больших городах.

Дед немного взбадривается. Волна протеста прокатывается по Западной Европе и Соединенным Штатам Америки. Евреи и не евреи угрожают полным бойкотом Германии. Домочадцы и родственники приходят в себя после черного дня, который пронесся над Германией, обсуждают случившееся событие с осторожным оптимизмом. Решительность мирового человеческого катализатора необходима для оздоровления экономики. Нацисты не смогут укрепить катящуюся вниз экономику без прямой или косвенной финансовой помощи всемирного еврейского сектора. Третий Рейх не нанесет ущерба международным экономическим связям, промышленным предприятиям и банкам, владельцы которых или компаньоны — евреи. В доме Френкелей полагают, что невыносимое положение смягчится.

Но Гейнц не верит. Он знает, что единство семьи уже не удастся сохранить.

Второе апреля. Бертель рассказывает в подразделении о протестах против бойкота. Рени говорит, что ее отец уже месяц сидит в концентрационном лагере Дахау, а мать все время плачет. Бертель, не задумываясь, отдает ей один из двух купленных плащей. В клубе шумно и тревожно. Воспитатели и воспитанники без конца обсуждают создавшееся положение. Очередная антиеврейская демонстрация не принесла ее организаторам желаемого успеха. Возбужденная подстрекателями толпа не набросилась на евреев.

Однако день бойкота еврейских магазинов глубоко врежется в сознание евреев Германии. Со страниц газеты на идиш «Идише Рундшау» Роберт Велтш, один из лидеров германских сионистов, взволнованно обращается к евреям: «Носите с гордостью желтый знак на груди».

Нацистская Германия хочет лишить евреев чести, и сионистский лидер говорит: «Евреи предали еврейство, а не Германию. Они пытались увильнуть от еврейской проблемы и, таким образом, стали пособниками тех, кто стремится унизить еврейство. В дни национальной революции германского народа и полного развала понятий старого мира, не отчаивайтесь! Евреи — не враги нации, евреи не предали Германию. Если и предали кого-то, так это самих себя, свое еврейство, ибо не носили с гордостью свое еврейство, увиливали от еврейской проблемы и сами навлекли на себя унижение. Отчаяние не поможет, и ношение щита царя Давида на груди вовсе не является отрицанием нашей чести».

В сионистском молодежном движении все взволнованы. Воспитатели и воспитанники надевают форму только там, где их не видят посторонние. Все говорят о фильме «Гитлерюгенд». Только светловолосые воспитанники могут себе позволить войти в кинотеатр. Бертель послала Фриду, чтобы она посмотрела фильм и подробно пересказала ей его содержание. Рыжий Бумба, не очень похожий на еврея, решил пойти с Фридой.

В конце концов, Реувен согласился пойти с Бертель в кино, уговорив девушку спрятать черные, как уголь, волосы под шляпой. Затем она рассказала о фильме в молодежном движении, и все единогласно решили, что показанный в фильме коллективный портрет гитлеровской молодежи глуп. Среди евреев тоже немало коренастых, высоких, сильных блондинов.

Седьмое апреля. Дом Френкелей вновь потрясен. Режим провозглашает, что евреи — враги нации. На первой полосе газеты «Дер Штюрмер» опубликован «Закон об основах государственной службы» По этому закону евреи изгоняются из общественного и государственного сектора. Дед не может уснуть. Он запирается в своей комнате, лишь иногда выходя в коридор. Лицо его печально, глаза красны. Миллионы отчаявшихся безработных-арийцев бесконечно благодарны Гитлеру за освобожденные рабочие места. Нацисты вводят еще один декрет против интеллектуалов и ученых. Отныне в университетах и научно-исследовательских институтах преподавать сможет всего лишь один процент евреев. Народ дружно поддерживает антисемитские законы.

Ночь десятого мая. На площади перед Берлинской оперой горит сатанинский гигантский костер. Пламя полыхает под рев клаксонов проезжающих автомобилей и крики огромных толп. Это сжигают сокровища еврейского духа, редкие древние книги. В языках пламени, взметающихся высоко к небу, от имени германской культуры, сыны сатаны изливают свою ненависть, испепеляя священные, пророческие, научные, литературные произведения еврейских авторов.

Семья Френкелей собралась в гостиной. Филипп всплескивает руками:

— Люди сжигают книги. В конце концов, начнут сжигать живых людей, — цитирует он поэта-выкреста Генриха Гейне.

Он говорит о счастье интеллектуала и патриота Артура Френкеля, который не дожил до этого варварского зрелища. Еврейская культура сгорает в пламени. Филипп в смятении. Кроме самого устрашающего акта нацистов его мучает духовная проблема евреев. Еврейская ассимилированная молодежь отвернулась от культуры своего народа и захвачена современной культурой: модернистской западной музыкой, литературой, театром. Она совершенно не знает и не интересуются еврейским языком и духовными сокровищами, улетающими пеплом в языках пламени в небо.

Еще раньше он очень переживал тот факт, что еврейство чуждо молодым членам семьи Френкель. Их интересовал «Коммунистический манифест», воспламенивший мир. Волна нового искусства прокатилась по всей Германии. Деятели культуры, вслед за Бертольдом Брехтом, пропагандировали социалистические идеи в годы успеха Германии. Под влиянием этих идей молодые Френкели начали говорить о большом общественно-экономическом разрыве между богатыми и бедными. Когда нацисты вышли из подполья, и люди начали прислушиваться к их пророчествам, Филипп размышлял о том, что двадцатые «золотые» годы Германии усыпили человеческие чувства. Артур и его дети называли его пессимистом. Лотшин назвала его «Папа Римский» из-за его консерватизма.

Бертель леденеет от ужаса:

— Гитлер провозглашает, что будет властвовать тысячу лет. Действительно, такое может быть?

И весь дом взорвался хохотом.

Времена изменились. В последние годы Филипп чувствует поддержку молодых студентов-евреев. Они объединяются в еврейские профессиональные союзы студентов, в спортивные еврейские организации «Макабби» и «Бар Кохба». Френкели с большим вниманием прислушивается к рассказу Филиппа о положении в еврейской общине.

Дед покидает гостиную. Он стал нервным стариком. Он знает, что должен умереть, чтобы освободить внуков от заботы о нем. Гейнц, Лотшин, сестры-близнецы и Фердинанд не двигаются с места.

Евреев арестовывают и повергают унижению, увольняют с работы. При поддержке властей богатые евреи бегут из страны. Маргот Клаузнер, наследница сети обувных магазинов «Лайзер», продала все свое имущество новым владельцам и эмигрировала в страну Израиля. Товарищи и друзья, близкие и далекие изгнаны из университетов. Представители свободных профессий уволены из общественных организаций. Филипп обескуражен. Евреи никак не могут постигнуть то, что положение их медленно, но неотвратимо ухудшается и уже не остановится. «Хуже быть не может», — говорят они и горько шутят. С точки зрения логики, просвещенная Германия самоуничтожится, если не поставит границ своему нравственному, общественному, экономическому падению.