Читать онлайн «Королева в раковине». Страница 140

Она молчит. Как она расскажет дояркам, что красные косынки на их головах, черные одежды и зеленые, резиновые, блестящие фартуки, приталенные к их бокам, ассоциируются в ее воображении с цирковыми клоунами. Она вспоминает легкие, шутливые мелодии. Особенно добрую усмешку вызывают у нее красные косынки. Она повязала косынку вокруг шеи, чтобы оживить кремовую кофту из грубой арабской ткани. Это разозлило окружающих. Как стадо быков, рвущихся на красную тряпку, члены кибуца разъярились и объявили беспощадную войну ее эстетическому вкусу.

— Наоми, — мягко обратилась к ней Эмма Левин-Талми, — не стоит сердить целый кибуц красной косынкой.

Она сняла с шеи красный платок, вызвавший истерию в среде членов кибуца. Что-то явно ущербно в кибуце. Почему целое общество, совершающее великие дела во имя будущего государства, впадает в истерику из-за какой-то мелочи. Что является источником страха в обществе, воплощающем в жизнь идеи сионизма.

Эмма Левин-Талми — женщина необыкновенная. Она крепка духом, прямодушна. Она работает рядом с Наоми в коровнике.

— Не обращай внимания. Ты — умница.

Она берет Наоми под свое покровительство и своей умеренностью помогает ей обрести уверенность в себе.

— Кто пережил падение и развал отчего дома, — развивается ненормально. Тебе надо преодолеть то, что ожесточило твою душу, поверь, все исправится.

Потому сердце Наоми дрогнуло, как от холодного душа, от слов такой чуткой женщины, как Эмма.

Наоми вернулась из больницы после операции. Эмма набросилась на нее со словами:

— Ты опозорила кибуц! Ведешь себя как городская фифа!

Эмма имела в виду ее одежду и манеру говорить. Наоми с симпатией относилась к горожанам, которых члены кибуца считали «неполноценными», и ото отличало ее от остальных кибуцников. Это разочаровало Эмму.

«В чем мое преступление?» — удивление не оставлял Наоми в покое. Она отличная доярка, отлично готовит масло. Но все лучшие показатели ее труда злят окружающих. Эмма говорит, что в кибуце никогда не забудут ее оговорку в первый день: «Мишмар Аэмек — такое уродливое место».

Эмма — член рабочего совета Общеизраильского кибуцного движения, обладает авторитетом в самом кибуце. Она занимается теми, кто вольно или невольно нарушает принятые нормы поведения.

— Ты очень талантлива, тебя еще узнают, — говорит она Наоми и хлопочет, что бы ее послали на семинар по подготовке инструкторов молодежи, руководимый доктором Натаном Ротенштрайхом.

Никто не сомневается в ее интеллектуальных способностях. Она отлично владеет письменным и устным ивритом. Все признательны ей в том, что она с честью представила кибуц на съезде движения, взволновав зрителей до слез красочными описаниями пожара, уничтожившего во время погромов 1936–1939 годов сосновую рощу в кибуце Мишмар Аэмек. Не забыли ее юмористическую пьесу на иврите о жизни молодежи в кибуце. Публика умирала со смеху, и отношение к ней улучшилось. Но все это было до той горестной ночи, разрушившей ее мир.

Наоми манит поэзия на иврите, грамматика языка, Священное Писание, история страны Израиля. На семинаре, готовящем инструкторов она наслаждается занятиями и уважением к себе преподавателей и сокурсников. В соревнованиях между воспитанниками Всеизраильского кибуцного движения и Объединенным кибуцным движением победили первые, благодаря ей, представительнице кибуца Мишмар Аэмек. Особенно выражает ей свое расположение член кибуца Мэсилот Шломо, высокий и плотный мужчина. Он ходит хвостом за ней по всем уголкам, и на семинаре, и в городе, и глаза его горят. Такую оригинальную девушку он в жизни не встречал. Ее идеи остается ему только осмысливать. Доктор Натан Ротенштрайх тоже обратил внимание на необычную воспитанницу. Марксисты-атеисты в классе кипят от гнева из-за его отклонений от учебной программы и бесконечных насмешек над их мировоззрением. И только эта девица из кибуца Мишмар Аэмек открывает свои большие черные глаза, когда он цитирует ее духовного отца А.Д.Гордона, провозвестника идей рабочего движения.

Как пламенный гордонист, неприемлем он ими, ибо воспитанники движения Ашомер Ацаир, не признают существования Бога, а, также, никакой критики марксизма. Ротенштрайх считает своим долгом внести исправления в их несколько искаженное понимание философии. Он цитирует Гордона: «Недостаточно разума и логики, чтобы понять Бога. Только через земледелие и труд на природе можно ощутить божественные тайны…» И только одна воспитанница из всего класса буквально проглатывает его слова, и серьезность не сходит с ее лица. У членов ее движения волосы встают дыбом только от того, что обсуждается такая тема из Галута, как существование Бога.

— Вы читали сочинение Карла Маркса «Еврейский вопрос», — спрашивает он с нотками сомнения.

Класс молчит. Доктор Ротенштрайх прочитывает целые фрагменты из этого сочинения, и не только разносит его в пух и прах, но и унижает автора, описывая его характер. Он клеймит его привычку использовать людей своего окружения. Известно, что лучший его друг Энгельс финансово поддерживал его всю жизнь.

Марксисты в классе Ротенштрайха не особенно возмущаются антисемитским духом сочинения «Еврейский вопрос». Только представительница кибуца Мишмар Аэмек буквально трепещет от отвращения. Она говорит во весь голос:

— В «Коммунистическом манифесте», как и в «Еврейском вопросе», Маркс пользуется примитивным языком, рассчитанным на профанов, в то время как в других своих книгах, стиль его сложен, как для чтения, так и для понимания.

Она согласна с Ротенштрайхом, что сочинение «Еврейский вопрос» целенаправленно упрощено и поверхностно. Ведь он относится вообще ко всем евреям, как единому понятию. Разве все евреи — империалисты, буржуа, эксплуататоры, ответственные за нужду и нищету эксплуатируемых масс? Маркс обвиняет евреев в том, что они овладели всеми богатствами мира, и вовсе не интересуются нуждами еврейского народа, не принадлежащего к буржуазии. Почему такой блестящий диалектик, как он, не коснулся положения еврейских общин в городках Польши? Он издевательски смеется над верой, называя ее опиумом для масс. Но почему он остерегается критиковать христианство, но с таким остервенением нападает на иудаизм? Она согласна с Ротенштрайхом, что этот потомок знаменитой династии глубоко верующих раввинов, принявший христианство, страдал комплексом всех выкрестов.

Слушатели на курсе тоже страдают от того, что на едином дыхании Ротенштрайх включил их апологета в список выкрестов.

— Горе тем евреям, которые попадают в руки выкрестов, занимающих высокие государственные или исполнительные должности.