Читать онлайн «Сулла». Страница 79

Что касается тирана, то он бежал и укрылся на Акрополе с немногими сообщниками. Чтобы у Сулльг не было готового деревянного материала для осады Акрополя, он приказал сжечь находившийся рядом Одеон (не исключено, правда, что поджог этот был произведен грабившими город воинами Сулльг и лишь задним числом приписан Аристиону). Ведение осады (скорее всего, недолгой) Сулла поручил Гаю Скрибонию Куриону, которому в конце концов Аристион и сдался. Аппиан утверждает, что это произошло в скором времени (Митридатика. 39. 151). Плутарх рассказывает, что причиной капитуляции стала нехватка воды, но когда Аристион спускался с Акрополя, хлынул ливень[941] – очевидный знак богов, дававших понять, на чьей они стороне. Надо думать, этот эпизод тоже украсил мемуары Суллы, который любил писать о таких знаках.

По словам же Плутарха, «тиран стойко продержался немалое время» (Сулла. 14.11). Акрополь не был подготовлен к длительной обороне; его защитников вынудили к сдаче голод и жажда,[942] а капитулировали они до взятия Суллой Пирея, поэтому вероятнее все-таки выглядит версия Аппиана.[943] Из числа сдавшихся Сулла казнил самого Аристиона, его свиту и тех, кто занимал при нем какую-либо официальную должность; остальные защитники Акрополя получили пощаду.[944]

Ликвидировав последний очаг сопротивления в Афинах, Сулла вновь начал штурм Пирея. Он «не стал ждать, пока сможет взять Пирей осадой, но двинул против него стенобитные орудия, метательные машины и стрелков; двинул и большое количество людей, которые под прикрытием „черепах“ стали подкапывать стены, также и когорты воинов, которые, пуская копья и стрелы в стоящих на стенах, часто их поражали. И он подкопал и разрушил стены в виде полумесяца, которые были еще очень сырыми и слабыми, поскольку были построены недавно. Так как Архелай предвидел это и раньше, то перед ними внутри одних укреплений он выстроил много других. Сулле приходилось непрерывно вести бой, ибо он попадал с одного укрепления на другое такое же; но он был неутомим в своей настойчивости; он часто сменял (утомленные) войска и, обходя солдат, побуждал их к работе, указывая на то, что им осталось сделать последнее небольшое усилие, чтобы сбылись их упования и надежды на добычу. Да и сами воины, считая, что это действительно конец их трудов, горели честолюбивым желанием совершить это великое и славное дело – овладеть столь крепкими стенами» (Аппиан. Митридатика. 40. 153–155). В конце концов Архелай оставил стены и отступил в портовую часть Пирея, откуда на кораблях отплыл в Фессалию. Произошло это, скорее всего, не потому, что его силы окончательно истощились – просто с падением Афин дальнейшая оборона Пирея утратила всякий смысл.[945]

Плутарх говорит, что, захватив Пирей, Сулла сжег большую часть его зданий, в том числе и арсенал Филона – здание, построенное во второй половине IV века и вмещавшее до тысячи судов (Плутарх. Сулла. 14.13). Во время раскопок в Пирее найдено одно из сооружений, погибших во время этого пожара. 8 июля 1959 года на углу улиц Филона и Георга I во время работ по укладке труб рабочие обнаружили несколько лежащих друг на друге мраморных и бронзовых фигур. Затем, уже в результате планомерных раскопок, неподалеку от них были найдены еще несколько статуй. Все найденные памятники искусства относились к разным периодам и никак не были связаны друг с другом тематически. Среди них были Афина, Артемида, курос (стоящий обнаженный юноша – возможно, Аполлон) и мраморные гермы – четырехгранные каменные столбы, увенчанные мужской бородатой головой (вероятно, Гермеса).[946] Раскопки показали, что все эти памятники искусства находились в небольшом каменном здании (его длина была всего 5,7 метра), которое погибло в результате пожара, а найденная в его развалинах монета позволяет датировать пожар 87/86 годом. Существует довольно вероятное предположение, что все эти статуи Аристион вывез в Афины с Делоса, предназначая бронзу для вторичного использования – скорее всего, изготовления монет.[947] Однако сделать это он не успел: здание, в котором находились статуи, погибло во время пожара – и так они, целые и невредимые, дожидались, пока их не извлекут из земли современные археологи.

Взятие Афин и Пирея было серьезной победой – Митридат теперь не имел в Греции важного опорного пункта, и его полководцам приходилось рассчитывать только на силу понтийской армии. Однако Архелай, даже покинув Пирей, «все еще стоял на якоре у Мунихии, не желая очистить море, но и не стремясь к схватке с римлянами, а считая разумным затянуть военные действия, чтобы оставить противника без припасов» (Плутарх. Сулла. 15.1). Сулла оказался в трудном положении. С одной стороны, Аттика была удобна для битвы с приближающимися понтийскими войсками – ее рельеф позволял выбрать место, где не смогут действовать конница и боевые колесницы варваров. С другой стороны, над римским войском нависла угроза голода – Аттика вообще была скудна припасами, а тут ей нужно было прокормить многотысячную армию. Поразмыслив и, видимо, решив, что голод представляет большую угрозу, чем оставление удобного для битвы места, Сулла, хотя многие не одобряли этого его решения, двинулся в Беотию. Архелай немедленно направился вдоль побережья, мимо Беотии в Фессалию, к находившимся там войскам Митридата.

Еще когда шла осада Афин, в Македонии появилась новая понтийская армия во главе с сыном Митридата Аркафием. Македония была легко покорена, так как в это время там почти не было римских войск; оставив страну на попечение сатрапов, Аркафий двинулся в Грецию, но заболел и умер неподалеку от горы Тисайон в Фессалийской Магнесии (Аппиан. Митридатика. 35. 137). После его смерти войско возглавил Таксил; оно, согласно Плутарху, насчитывало 100 тысяч пехотинцев, 10 тысяч всадников и 90 серпоносных колесниц (Сулла. 15.1). Вероятно, эти цифры восходят к мемуарам Суллы, всегда стремившегося преувеличить численность врага.[948] Архелай, отплыв от берегов Аттики, прибыл к этой армии и возглавил ее. Собрав в Фермопилах остатки своих войск и войск Дромихета, он присоединил их к армии Таксила. Как пишет Аппиан, «то были фракийцы, жители Понта, скифы, каппадокийцы, вифинцы, галаты и фригийцы и жители других стран, которые недавно были завоеваны Митридатом, – всего сто двадцать тысяч человек. Начальники у них были над каждой частью свои собственные, над всеми же главнокомандующим был Архелай» (Митридатика. 41. 158–159).

Что касается Суллы, то для него концентрация войск представляла гораздо более трудную задачу.[949] Он легко мог присоединить находившийся на Халкиде отряд Мунация, но опасная ситуация сложилась с легионом, который из Фессалии вел на помощь Луция Гортензий.[950] Поскольку ожидать подкреплений из Италии в это время уже не приходилось, возможно, это были остатки македонской армии.[951] Проход из Фессалии в Беотию был перекрыт понтийской армией, а в теснинах римлян подстерегали варвары. Однако из трудного положения Гортензия выручили местные жители. Плутарх рассказывает: «Гортензия провел другою дорогою наш земляк Кафис.[952] Обманув варваров, он вывел его через Парнас к самой Титоре, которая была тогда не городом, как ныне, но крепостцою на крутой скале; в древности там укрылись и спасли свою жизнь и имущество бежавшие от Ксеркса фокейцы. Гортензий расположился лагерем и днем отразил натиск врагов, а ночью, преодолев трудный спуск к Патрониде, присоединился к вышедшему ему навстречу Сулле» (Сулла. 15. 3–4). Теперь армия Суллы стала сильнее на целых шесть тысяч человек, хотя все еще существенно уступала по численности врагам; римский полководец «вел с собою италийцев, тех эллинов или македонян, которые недавно перешли к нему от Архелая, а также кое-кого из соседних городов; все вместе они не составляли даже третьей части неприятельского войска» (Аппиан. Митридатика. 41. 159).